– Ну что вы! – смущенно заулыбалась Зоя и опустила глаза. Явно похвала его доставила ей удовольствие. – Федя сильный и честный. Мы ведь целый год выплачивали за причиненный ущерб тому геологу, которого Федя… – она не хотела произносить слово «обокрал» и сказала, – обидел, около двух тысяч. Вот они все квитанции до одной, каждый месяц Федя пересылал деньги. – Она вскочила и, открыв дверцу шкафа, вытащила пачку квитанций. – Жить стало нам легче, когда не висит, не давит этот долг.
Настойчиво и нетерпеливо прозвенел звонок, Зоя было сорвалась с места, чтобы открыть дверь, но она сама распахнулась, и Брыль вошел с радостной улыбкой.
– В этом доме сегодня кормят трудового человека? – громко и весело спросил он.
– Кормят, кормят! – ответила Зоя и позвала: – Федор Федорович, папка пришел.
Мальчик заспешил, заулыбался и протянул руки к отцу. Федор подхватил его на руки, прижал к себе, звонко чмокнул в щеку, пободал носом и переступил порог комнаты. Только теперь он увидел Рыбалко, который смотрел на эту картину семейного счастья, и радостное чувство охватило его.
– Федя, у нас гость. – Зоя с едва заметной тревогой взглянула на мужа. – Знакомься, Григорий Романович Рыбалко. Он приехал из Киева, из уголовного розыска.
Тень промелькнула на лице Брыля, но не стерла радостного настроения.
– И что же надо от меня уголовному розыску? – просто и спокойно спросил Брыль, протягивая руку Рыбалко.
– Федя, ты не бойся. Это тебя не касается! – попыталась вмешаться Зоя.
– Зайка, ты же знаешь, что мне нечего бояться. А уж если есть нужда у уголовного розыска в Брыле, послушаем в чем. Ты лучше нас покорми. Я не ходил сегодня в столовую, там одно крупное дело начали в мартене, ни минуты свободной. Пообедаем, товарищ уголовный розыск? – улыбнулся Брыль.
– Если хозяйка не возражает, – улыбнулся в ответ капитан, прикинув, что, пожалуй, такая форма общения даст ему возможность приблизиться к Брылю, породит в нем определенное доверие. Тут воля Брыля ответить на его вопросы или нет, заставить или обязать его никто не сможет, только сам Брыль, поэтому Рыбалко считал, что важно выбрать сразу правильный тон, чтобы он не замкнулся.
Пока капитан мыл руки и неторопливо промокал их полотенцем, Зоя расставила на столе тарелки с дымящимся борщом и разложила приборы.
– Мы могли бы с вами поговорить за обедом, – предложил Брыль, – зачерпнув ложкой борщ и осторожно трогая его губами. – Давайте сразу договоримся, весь разговор мы будем вести при жене, у меня от нее секретов нет, иначе мы и говорить не будем, – он взглянул на капитана.
– Я не возражаю, тем более что Зоя Георгиевна в свое время имела к этому отношение. Правда, может быть, не совсем приятно говорить за обедом об убийстве.
– Ничего, сойдет! Мы не мнительные!
– Тогда дело вот в чем. Недавно на юге был найден труп, он долго пролежал под соломой, но мы все-таки его опознали. Но главное не в этом. Тот человек был убит выстрелом из пистолета, того же самого «парабеллума», что и Паршин. Этот выстрел и привел меня в ваш город. Я хочу с вами, Федор Игнатьевич, посоветоваться и очень прошу вас помочь мне разобраться в причинах убийства Паршина. Может быть, это даст мне возможность понять причину второго убийства, и тогда мы сможем вести розыск.
Федор быстро покончил с борщом, не отвечая капитану, и, облизнув ложку, положил ее в пустую тарелку.
– Это ловкий мокрушник!
– Федя! – с укором одернула Зоя мужа.
– Извини, Зайка! Я хотел, чтобы товарищ лучше меня понял. Совсем отучила от жаргона, слова по фене не вымолвишь. Даже в школу два года уже хожу, чтобы обратно русский язык вспомнить, – засмеялся Брыль.
– Да я, Федор Игнатьевич, тоже не приучен к жаргону, хотя знаком с этим языком. Как говорится, с волками жить… Так что Зоя Георгиевна права, будем на русском языке объясняться.
Такой шутливый тон как будто окончательно сломал условные преграды, капитан почувствовал, что Федор расслабился и смягчился.
– Чем же я могу вам помочь? Следователь прошлый раз добивался от меня: откуда и с каких пор я знал Паршина. Не хотел я тогда говорить, обидел он меня. Хотел мне дело пришить.
– Федя, я уйду, чтобы не слышать, – возмутилась Зоя.
– Все, конец! Не надо уходить, – остановил ее Брыль. – Ему хотелось видеть меня убийцей. Он поймал, он разоблачил – слава ему. А я, как на грех, не хотел влезать в версию. Инспектор с ним работал – умница. Так тот сразу учуял, что не моя это работа, следы кое-какие нашел. Я всего-то не знаю, но освободили меня.
– Я читал это дело. Оно проведено профессионально, но убийца, вы правильно заметили, Федор Игнатьевич, очень ловкий.
– Фото есть? – спросил Брыль, прекрасно понимая всю механику его разговора с инспектором уголовного розыска.
– Вот, посмотрите, – Рыбалко вытащил из кармана фотографию Шкета и протянул Брылю.
– Нет, наши дорожки не пересекались. Он откуда?
– Из Киева. Там у вас не было знакомых, кто мог бы знать Паршина? – повернул в нужное русло разговор капитан.
