Б
Давайте вернемся к примеру с включением света. Это случай поведения, которое определяется событиями: последовательность действий начинается с того, что меняется состояние окружающего мира, и это требует оценки ситуации и постановки цели. Спусковым механизмом послужило событие в окружающей среде: недостаток света, который затруднял чтение. Это мешало реализации цели (чтению) и привело к появлению подзадачи — обеспечить лучшую освещенность. Но чтение не было целью высшего уровня. Относительно каждой цели нужно задавать себе вопрос: «Зачем мне нужно достичь этой цели?» Почему я читал? Я хотел приготовить обед по новому рецепту, поэтому мне нужно было перечитать его перед тем, как начать готовить. Чтение было подзадачей. Но и само приготовление пищи было подзадачей. Я готовил, чтобы поесть, а целью этого было утоление голода. Поэтому иерархия целей была приблизительно такая: утолить голод, поесть, приготовить, прочитать поваренную книгу, получить больше света. Это называется анализом первопричин: спрашивать «Зачем?», пока не дойдешь до конечной, главной причины деятельности.
Цикл действий можно начать сверху, поставив перед собой новую цель, — тогда это будет называться целеустремленным поведением. В этом случае действие начинается с цели и проходит через три этапа выполнения. Но цикл действия может также начинаться и снизу, он может быть инициирован каким-то событием в мире, в этом случае мы называем его либо поведением на основе данных, либо поведением на основе событий. Такой цикл начинается с окружающей среды, с мира, и потом проходит три этапа оценки.
Многие повседневные задачи, цели и намерения не слишком хорошо регламентированы: они скорее случайны, чем запланированы. Случайные действия — это те действия, для которых мы пытаемся воспользоваться обстоятельствами. Вместо того чтобы составлять подробный план или что-то детально анализировать, мы просто выполняем обычные повседневные действия и решаем разные задачи, когда для этого возникают возможности. Таким образом, мы можем не планировать сходить в новую кофейню или задать вопрос другу. Скорее, мы просто выполняем свои повседневные задачи, и, если вдруг оказываемся неподалеку от этого кафе или встречаемся с другом, появившаяся возможность настраивает нас на нужный вид деятельности. И наоборот, мы можем никогда не попасть в то кафе и не задать другу вопроса, который хотели. Если речь идет о жизненно важных задачах, мы прилагаем специальные усилия, чтобы убедиться, что эти задачи будут выполнены. Случайные действия менее точные и четкие, чем обдуманные цели и намерения, но они требуют меньших мыслительных усилий, причиняют меньше неудобств и, возможно, более интересны. Некоторые из нас строят свою жизнь на ожидании возможностей. И иногда, даже если говорить о целенаправленном поведении, мы пытаемся инициировать какие-то события в мире, которые обеспечат правильное выполнение необходимой нам последовательности действий. Например, иногда, когда я должен выполнить важное задание, я прошу кого-нибудь установить для меня дедлайн. Я использую этот дедлайн как стимул работать. Иногда я могу начать работать по-настоящему только за несколько часов до дедлайна и закончить вовремя. Самое главное, что это помогает мне выполнить работу. Этот прием — создание внешних факторов, которые помогают человеку выполнить работу, — полностью согласуется с семиступенчатым анализом действия.
Семь этапов дают нам представление о том, как создавать новые продукты или услуги. Разрыв — это самое удачное место, чтобы начать двигаться, потому что любой из них, будь то разрыв выполнения или оценки, — это возможность повысить качество товара. Все дело в том, чтобы развить навыки наблюдения и заметить, где требуются улучшения. Большинство инноваций делалось путем поэтапного усовершенствования существующих продуктов. А как быть с радикальными идеями — теми, которые выводят на рынок новые категории продуктов? Эти идеи появлялись в результате пересмотра целей: люди постоянно задавали себе вопрос, в чем же состоит их настоящая цель. Это называется анализом первопричин.
