Кого винят люди, когда сложно определить причину проблем? Часто они используют собственные концептуальные модели мира, чтобы определить предполагаемую взаимосвязь между тем, что мы считаем причиной проблемы, и результатом. Слово «предполагаемую» — критическое: причинно-следственной взаимосвязи может и не существовать, человек просто думает, что она есть. В результате иногда люди ищут причину в чем-то, что не имеет ничего общего с действием.
Предположим, я хочу воспользоваться каким-то бытовым прибором, но у меня не получается. Кто виноват: я или прибор? Мы склонны винить себя, особенно если у других людей получается пользоваться этими приспособлениями. Предположим, что проблема на самом деле в устройстве и у многих людей возникают одинаковые проблемы. Поскольку каждый считает, что проблема лично в нем, никто не хочет признавать, что у него вообще появляются какие-то проблемы. В результате возникает заговор молчания, и люди скрывают чувство вины и беспомощности.
Забавно, но общая тенденция винить самих себя в неудачах с повседневными предметами противоречит тем нормальным характеристикам, которые мы даем сами себе и другим. Все иногда действуют странно, непонятно или просто неправильно и неадекватно ситуации. Если мы ведем себя неадекватно, то обычно списываем свое поведение на ситуацию. Если мы видим, что другие ведут себя странно, то списываем это на их личные качества.
Вот вам придуманный мной пример. Том — кошмар всего офиса. Сегодня Том опоздал на работу, наорал на коллег, потому что в кофемашине кончился кофе, потом вбежал к себе в кабинет и хлопнул дверью. «О, — переглянулись его коллеги, — Том в своем репертуаре».
А теперь поставьте себя на место Тома. «У меня и в самом деле было трудное утро, — говорит он. — Я проснулся поздно, потому что не сработал будильник, и у меня даже не было времени на кофе. Потом я не смог найти парковочного места, потому что опоздал. А в офисной кофемашине не оказалось кофе; он весь кончился. И я ни в чем этом не виноват — это была просто череда неудачных событий. Да, я немного резко себя повел, но кто бы не разозлился при таких обстоятельствах?»
Коллеги Тома не знают его мыслей и не в курсе, как прошло его утро. Все, что они видят, — это то, что Том наорал на них только потому, что в кофемашине не было кофе. Это напоминает им о другой подобной ситуации. «Он все время так делает, — заключают они, — всегда взрывается из-за всякой ерунды». Кто прав? Том или его коллеги? На эти события можно посмотреть с двух разных точек зрения и дать две разные интерпретации: либо это нормальная реакция человека на жизненные испытания, либо проявление взрывоопасного, вспыльчивого характера.
Людям свойственно винить в своих неудачах окружение, поэтому им кажется естественным винить в неудачах других людей их дурной характер. Совершенно противоположная ситуация складывается, если все идет хорошо. Если все идет как надо, люди приписывают это собственным способностям и уму, а сторонние наблюдатели — наоборот. Когда мы видим, что у кого-то все хорошо получается, то считаем, что это происходит благодаря правильному окружению или удаче.
Во всех подобных случаях, если человек необоснованно принимает на себя вину за то, что не умеет пользоваться простейшими предметами, и считает свое поведение следствием характера или влияния среды, мы имеем дело с неверной концептуальной моделью.
Явление, которое называется
Является ли страх перед технологиями или математикой результатом такой выученной беспомощности? Может ли случиться так, что несколько неудач в простых на первый взгляд ситуациях превратятся в фобию и мы начнем переносить свой страх на любое технологическое устройство, любую математическую задачу? Возможно. На самом деле дизайн привычных вещей (равно как и учебников по математике) практически гарантированно вызовет у вас ощущение беспомощности. Мы можем назвать это явление насаждаемой беспомощностью.
