– Фон Эшбахт, вы весь в крови! – кричал Волкову Гюнтер Дирк Мален фон Гебенбург. – Может, остановитесь?
Но Волков только помотал головой.
Фон Шауберг отскочил:
– Ну что, муж обиженный, вам еще и вправду мало?
Кавалер не собирался ему отвечать, заметно припадая на свою больную ногу, он сделал два шага к врагу.
Шут отступил:
– От вас куски отваливаются, глупец, может, вам уже хватит?
Волков чувствовал, что правая часть его лица и шеи залита кровью, но не знал, что верхняя треть его правого уха болтается на остатках кожи. Нет, даже пусть все ухо отрублено будет, он не собирался останавливаться. Он опять сделал шаг вперед.
И поединок продолжился. Снова фон Шауберг коротко и быстро атаковал соперника. Наученный горьким опытом, Волков не пытался парировать все его удары. Он, заливаясь кровью, отходил настолько, насколько это позволяла ему его нога. А фон Шауберг наседал, думал, дурень, что кавалер старше его, да еще теряет кровь, быстрее устанет. Нет. Ветер быстро высушил рану, она саднила, но кровь уже не шла. Царапина пустячная, Волков полон сил, он до вечера так топтаться сможет.
Удар, удар, длинный выпад. Волков отбивает и отходит на два шага. Выпад приходится в пустоту. Кавалер отмахивается, шут останавливается, чтобы не попасть под отмашку. Пауза, снова они собираются с силами. И снова шут водит клинком из стороны в сторону, ищет, откуда начать. И начинает.
Шаг! Удар, удар и вдруг снова попытка закончить серию коварным, рубящим ударом в голову справа. Нет, дорогой шут, второй раз старый солдат на такой красивый фокус не попадется. Мало того, удачно встретив меч врага и поймав его на противоходе, Волков делает шаг навстречу. Они сталкиваются плечами. Оружие у обоих опущено вниз. Глаза в глаза, мгновение, но старый солдат опытнее шута. Сейчас ему плевать на усмешки и на презрение во взгляде фон Шауберга. Кавалер той же правой рукой, что сжимал меч, вернее локтем этой руки, неожиданно бьет шута в лицо, в левую часть.
Ах, как это хорошо у него получилось!
«Что, шут, не ждал ты такого грубого солдатского приема. Такому тебя на манежах и в фехтовальных залах не обучат».
Шут явно такого не ждал. У фон Шауберга от неожиданности округлились глаза, он потерял равновесие, и Волков нанес первый отличный удар. Вернее, укол, целя противнику точно в брюхо. Но слишком хорош был шут графа.
Даже почти падая, перебирая по скользкой глине своими дорогими сапогами, он все равно отвел клинком страшный укол кавалера в сторону и смог сделать шаг назад. Волков подступил к нему и снова колол его, но тот снова отвел удар, отходя еще на шаг. Кавалер колол еще раз, и снова каким-то чудом фон Шауберг отвел опасность, словно дьявол помогал подлецу. И уже надрывая ногу, вытягиваясь, как только можно, чтобы дотянуться до врага, Волков выкинул руку с мечом вперед, понимая, что рискует, что сам уже находится в уязвимой для контратаки позиции, он все еще тянулся к врагу…
И тут наконец, хвала Господу, дорогой, почти без каблука сапог фон Шауберга поехал по глине, вельможа потерял равновесие. Левая нога его задержалась всего на мгновение. Именно этого мгновения Волкову было достаточно. Он дотянулся до ноги противник. Острый, как бритва, меч прошел через тонкую кожу сапога, как через бумагу. Прошел он через ткани, не задев кости.
– Ах, дьявол, он, кажется, попал! – воскликнул незнакомый кавалеру господин.
Волков успел вытащить из раны лезвие и отвести руку, прежде чем фон Шауберг отмахнулся. Лезвие меча промелькнуло в ногте от правой брови кавалера. Но Волков успел отпрянуть, выпрямиться и встать, расправив плечи. А потом отошел на два шага назад. Теперь он мог переводить дух и злорадствовать. На его мече были капли крови.
– Фон Шауберг ранен! – не унимался незнакомый господин.
Гюнтер Дирк Мален фон Гебенбург ничего не говорил, он был весь во власти зрелища. Смотрел во все глаза, не отрываясь.
Хотя пока глядеть было нечего: противники замерли, фон Шауберг, видно, привыкал к новым ощущениям в ноге, не атаковал, а Волкову теперь это и вовсе не требовалось. Теперь он мог ждать, когда противник истечет кровью. Кавалер очень надеялся, что проколол важную жилу в ноге врага.
«Что-то ты, кажется, печалиться начал, шут».
Нет, не печалиться. Лицо фон Шауберга не стало печальным, но уже и не было столь высокомерным и заносчивым. Теперь он казался просто злым. И ничего в лице этом не было, кроме желания убить Волкова.
Наконец, враг сделал шаг. Да, он еще был достаточно тверд, ногу ставил уверенно.
«Ну, ничего, посмотрим, надолго ли тебя хватит».
Выпад кавалер отбил. Шаг, длинный выпад, быстрый и опасный, едва Волков его успел отвести – рубящий удар. Кавалер отпрянул и отмахнулся, чтобы предупредить следующий удар. Да, этот шут прекрасный мастер. И, кажется, рана в ноге его не так уж и беспокоит. Единственное, что порадовало Волкова, так это то, что после атаки шут опустил меч к земле. Это верный признак того, что рука у него начинает уставать. Меч его, конечно, легче, чем у Волкова, но кавалер сильнее, а главное – выносливее противника. Нужно только тянуть время.
