После такой глупости по-хорошему нужно было сделать выговор их командиру. Как только фон Дениц додумался ни одного взрослого с дозором не послать? Но кто будет выговаривать барону? Волков, конечно, не стал, а вот Гренеру сказал:
– Вы, сосед, приглядывайте за ним, сдается мне, что это… – он едва не сказал «турнирный воин», – не самый опытный командир в графстве.
Гренер покосился, все поняв, но только кивнул.
А в проходе, у частокола, уже началась давка. Волков думал, что Гренер ошибается, – так и оказалось. Вовсе не пятьдесят горцев осталось в лагере, а сто как минимум. Другие побежали бы сразу к лодкам и уплыли прочь, а эти нет. Решили упереться, видно, среди них офицер нашелся. Крепко встали, сержанты у них всегда хороши были, построили солдат быстро. Сразу перестраиваясь из походной колонны, на них навалился Рене, у которого людей насчитывалось вдвое больше. Но горцы и на шаг не отошли. Джентиле велел своим арбалетчикам стрелять с десяти шагов. Горцы падали, но все равно стояли. Они бы так полчаса продержались, да Брюнхвальд со своими людьми уже обошел частокол по воде и хозяйничал в лагере, а именно убивал всех, кто попадался ему под руку.
Видя, что делу конец, офицер горцев велел отступать к лодкам, ну а как враги из прохода отошли, так арбалетчики и люди Рене стали заходить к ним во фланги и бить их без всякой пощады. До лодок едва добралось человек шестьдесят, а там еще и офицер убит был, сделал это Бертье. Пробился одним из первых к лодкам и топором разбил врагу шлем и голову. Горцы прыгали в лодки и отплывали, да и то лишь те, кого не успевали схватить, а и уплывшие еще свое получали от арбалетчиков. Так и убегали, утыканные болтами. Пленных не было, пощады никто не просил, ну, кроме лодочников. Их не убивали, многие из них оказались вообще не из кантона, а из Фринланда. Шли по найму, зачем таких убивать. У них только лодки отбирали, чтобы впредь неповадно было врагу служить. А вот из горцев милости никто не просил, на милость никто из них не рассчитывал. Плохая война.
На берегу и в воде осталось лежать пятьдесят три человека. И это из солдат, а сколько других было, так никто того не считал. Тут же на берегу нашлись три баржи и восемь лодок. А еще мешки с овсом, просом, горохом, мукой, масло в бочках, пиво, вино, солонина и сухое мясо, сухофрукты с изюмом и сыры. И палатки, котлы, телеги запасные. Даже дров и тех собрали возов пять. Всего было в достатке. Нет, не в Эшбахт отправились горцы.
– Грузите все, что сможете, в баржи! – приказал кавалер. – Только быстро: вернуться они должны.
– И просо брать? – спрашивал Бертье. Видимо, не хотел он терять время на такой невкусной еде.
– Все грузите. Но сначала ценное. Просо в последнюю очередь.
Солдаты хватали палатки, котлы, бочки, кучей накидывали их в лодки, вязали к лодкам веревки и тут же впрягались в них. И волокли вверх по течению.
Волков тем временем спешился, уселся на бочку. Максимилиан со штандартом встал за господином, тут же при конях был и Увалень. Все они смотрели, как три сотни людей грузят лодки и баржи. Внешне кавалер был спокоен, но очень волновался. Так и подмывало его вскочить и закричать что-нибудь. Хоть сам руководи погрузкой. Ведь обязательно среди этих сотен людей были те, что делали что-то не так, как надо, или медленно. Но он сидел, молчал или вздыхал над человеческой глупостью.
Набили одну баржу кое-как, тоже поволокли вверх по реке. Лодки почти все ушли уже. Грузили еще одну.
Пришел Брюнхвальд и сказал:
– Вон в той барже вода, в нее ничего грузить нельзя, потонет, как отплывет. Кажется, там дыра.
– Сжигайте, – распорядился кавалер.
– И все забрать не сможем, – продолжил Брюнхвальд. – Даже если бы баржа оказалась цела, все равно все не влезло бы.
– Все лишнее жгите.
Прибежал мужичонка, стал просить не жечь баржу, он ведь сам из Фринланда, не горец, баржа – его единственный прокорм, а у него четверо детей.
Волков дальше слушать не стал, разозлился только, и Увалень мужика того гнал взашей с тумаками.
И двух часов не прошло, как все, что можно было забрать, сложили в лодки и баржи и уволокли к себе. Оставшееся просо, как и муку, высыпали на песок. Горох сыпали в реку, пусть рыбам корм будет. Пиво сразу солдаты выпили, а все остальное подожгли.
И только когда уже выходили из дымящегося лагеря, когда языки огня стали подниматься над телегами с дровами, так только тут кавалер успокаиваться стал. Он видел довольные от пива лица солдат, видел улыбающихся офицеров и понимал, что дело вышло.
Дело не только в том, что противник ослаблен и оставлен без продовольствия, а в том, что Волков победил в очередной раз. Да, это хоть и маленькая, но победа. Солдаты все сильнее убеждаются в его умении воевать. В его офицерах крепнет понимание того, что приказы кавалера не обсуждаются. И все они верят, что он и вправду Длань Господня. Ну а иначе как ему все удается?
Дойдя до условного места, Волков отправил людей снять заслон с дороги и сказать, чтобы фон Финк и Роха побыстрее отходили.
