– И черт с ним, – продолжил кавалер. – Еще вчера я послал туда человека с наказом ко всем, чтобы они уходили на север, к Малену, и уводили скот. Пусть горцы сожгут Эшбахт, но еды они там не найдут, а провиант закончится у них уже завтра. Не мне вам рассказывать, капитан, как ведут себя солдаты, которые пару дней не ели гороховой каши с толченым салом. И как хорошо они станут шагать и воевать, когда еды у них не будет неделю.
– И вы думаете встретить их у большого оврага, когда они пойдут обратно? – Капитан, кажется, оценил план. Недовольства и скепсиса на его лице поубавилось.
– Да, – коротко ответил Волков.
– А если они отправятся обратно по той дороге, по которой идут в Эшбахт?
– Мы встретим их здесь.
– То есть мне опять придется тащить пушки сюда от большого оврага? – Лицо Пруффа снова стало недовольным.
– Да, мой дорогой капитан, да, если они будут возвращаться не через мои земли, а через земли соседей, вам опять придется тащить пушки сюда.
– Это нелепость! – воскликнул капитан. – Вы просто издеваетесь надо мной и моими людьми!
Почему? Почему? Почему Волков должен каждому что-то объяснять, что-то доказывать и в чем-то убеждать, чему-то учить и уговаривать. Ведь это отнимает у него столько сил. Сил, которых и так мало, которые и без того сжигает его болезнь. У любого другого опустились бы руки… Но кавалеру в такие моменты, как это часто бывало, на помощь приходила злость. Злость и природное упрямство.
– Это не нелепость! – заорал он. – Это называется война! Вам бы в ваши годы пора о том знать! Вы же зовете себя капитаном, если мне не изменяет память, так и ведите себя как капитан. Выполняйте мое распоряжение!
– Не смейте на меня кричать! – Пруфф тоже вскочил. – Я вам не мальчишка-паж!
– Не паж, так идите в обоз, берите еще двух лошадей и тащите чертовы пушки на север, как вам велено!
– Это бессмысленная работа!
– Не смейте обсуждать мои распоряжения! Выполняйте! – орал Волков так, что Максимилиан прибежал с улицы посмотреть, что происходит.
Капитан ничего больше не сказал и в бешенстве выскочил из шатра.
– Максимилиан, – едва переводя дух, сказал кавалер, – проследите, что будет делать капитан. Я ему не доверяю, боюсь, как бы он не дезертировал со своими людьми.
– Да, кавалер. Прослежу.
– Только незаметно.
– Да, кавалер, – ответил оруженосец и вышел.
– Монах, так что там с моим ухом? – Волков сел на свое место.
– Надобно вскрывать и чистить, – отвечал брат Ипполит.
– Делай, – махнул рукой Волков. – Увалень, а вы распорядитесь о завтраке.
Александр Гроссшвулле молча кивнул и пошел из шатра к кашеварам.
Кажется, он и вправду был Рукой Господа. Волков и сам начинал иногда в это верить, сам себе удивлялся. А как иначе, если не чудом и Божьим промыслом можно было объяснить его удивительное предвидение. Нет, не зря он орал на Пруффа, не зря гнал его обратно, не дав ни капитану, ни его людям, ни его лошадям отдохнуть даже дня.
Пруфф злился и ругал командира сумасбродом и грубияном при многих своих подчиненных и даже при Максимилиане, не стеснялся быть непочтительным. Но прав в итоге оказался кавалер.
Еще до обеда в лагерь влетел молодой офицер из людей фон Финка. Быстро ехал, конь в мыле. Сам был так взволнован, что нашел Волкова и, не слезая с коня, говорить начал.
Волков не одернул молодого офицера за его забывчивость. Видел по лицу, что дело серьезное.
– Кавалер, я из секрета, что велел выставить капитан фон Финк!
– Ну? – Волков знал это, он сам распоряжался о том: велел поставить секрет на западе в часе ходьбы от лагеря. На дозоры и разъезды у него не было кавалерии. Ну не рыцарей же на подобные занятия посылать. Рыцари такой работой побрезгуют. – И что же?
– Горцы, кавалер!
– И сколько же их? – Волков смотрел на молодого человека, кажется, с недоверием.
– Все идут! Не знаю сколько, их большая колонна, направляются сюда. Всю колонну с холма видел, много их, тысяча, наверное.
«Тоже мне офицер. Сопляк. Всю колону видел, а сколько их, сказать не может. Даже приблизительно не сосчитал! Тысяча! Наверное! Болван! Хорошо, если седло не испачкал от страха».
– С обозом идут?
– С обозом, с обозом!
– А где остальные ваши люди, что в секрете с вами были?
– Бегут следом, они пешие, а я вперед поскакал.
– Благодарю вас, – холодно сказал Волков и задумался.
– Будем драться? – спросил Рене, который вместе с Брюнхвальдом присутствовал при этом разговоре.
Но Волков ему не ответил, он опять обратился к молодому офицеру:
– Сколько у них кавалеристов? Не сосчитали?
– Кажется… – вспоминал тот. – Кажется, вовсе не видел у них кавалерии, только офицеры верхом.
«Кажется! Он точно болван!»
Тут даже Брюнхвальд и Рене поморщились.
– Благодарю вас, – продолжал Волков, – ступайте к капитану фон Финку и скажите, чтобы срочно снимал лагерь, впрягал лошадей. Мы уходим.
– Так драться не будем сегодня? – снова спросил Рене.
– Я думал, вы шутите, ротмистр, – отвечал Волков. – Или вы вздумали умереть сегодня?
– Нет-нет, таких планов я не строю, – заверил Рене.
– Тогда бегите к своим людям, снимаем лагерь и уходим на север.
– Я тоже пойду собираться, – сказал Брюнхвальд.
