Все они знали, от кого зависит их жизнь в бою, как тут не пожелать, чтобы Господь его уберег. Они смотрели на господина с уважением и даже с боязнью. Вот! Вот так подчиненные должны смотреть на своего командира. Он отвечал им кивком. Этого солдатам было достаточно. Но и встречающимся на его пути кавалерам и офицерам Волков не сильно кланялся. На их приветствия отвечал тоже кивком, хотя более долгим, но не останавливался и ничего не говорил. Только встретив фон Деница, остановился: с бароном пришлось поговорить.
Волков обошел весь лагерь, посмотрел заодно и на людей фон Финка. Хоть и не его это были люди, но, кажется, и у них кавалер пользовался уважением. Они тоже вставали в его присутствии и приветствовали его.
Обойдя весь лагерь, Волков решил завтракать. Завтракал он не в шатре, сел на улице. Так, чтобы его было хорошо видно.
На завтрак кашевар принес ему кусок вчерашней отличной жареной свинины. Молодец, сберег для господина. Также подал вареные яйца, кусок серой ливерной колбасы с луком и пиво. К завтраку Волков никого не позвал, ел один. Есть ему не хотелось совсем. Даже отличный, жирный, хорошо прожаренный на углях кусок холодной свинины аппетита не вызывал. Но он ел, ел все, что было на столе. Иной раз давился, иной раз его едва не выворачивало, но он запивал еду пивом, заедал свежим луком и проглатывал. Было непросто, но кавалер поел как следует.
Только после этого он встал и пошел в свой роскошный шатер.
Приехал из разведки Гренер, и Волков велел всем офицерам собраться на совет. Из кавалеров он позвал только фон Деница.
Как только расселись, Иоахим Гренер заговорил:
– Они снялись. Но идут не к нам.
– Что? – как будто не расслышал Волков.
Он был застигнут врасплох этой новостью.
– Снялись и пошли по дороге на север. К Фезенклеверу, – произнес Гренер.
Стало тихо, офицеры смотрели на то, как был растерян кавалер. Молчали все, молчал Волков, молчал Гренер. Стало тихо. Только ветер трепал полотно, что закрывало господ от холода, да в кострах щелкали дрова.
Этого не могло случиться. Так не должно было происходить. Он никак не ожидал, что горцы начнут так быстро. Мало того, он никак не ожидал, что они пойдут не на него, а на север. Волков надеялся, что высадившиеся двинутся к нему, чтобы драться. Но враг не захотел давать бой, а пошел на север, во владения фон Фезенклевера, а оттуда во владения фон Деница, затем свернет на восток и уже через два дня будет в Эшбахте. Через два дня! Они окажутся в его Эшбахте!
Лицо Волкова по-прежнему было непроницаемо, но он выдавал себя тем, что сжимал и разжимал кулаки, все видели, что эта новость оказалась для него весьма нежданной.
Барон фон Фезенклевер с горцами воевать не станет, зачем ему это, да и они с ним тоже. Нечего им злить всю знать в округе, когда враг у них только один. В замок барон войско не пустит, но они с ним договорятся. Горцы пообещают не трогать его добро в его поместье, а он пообещает не трогать их обозы. Дальше фон Дениц. С ним горцы не договорятся, потому что барон сидит по левую руку от Волкова. И бежать договариваться с врагами сейчас ему не позволит честь. Те его кавалеры, что остались в замке, ворота не откроют, но они беспрепятственно пропустят этих сволочей дальше. Конечно, покричат им что-нибудь обидное со стен, да и то не обязательно.
И что ему в этой ситуации остается? Что? Только одно. Срочно бежать в Эшбахт и ждать там. Конечно же, нужно попытаться успеть докатить до Эшбахта пушки быстрее, чем пожалуют горцы. И там придется дать сражение. Нет, совсем не дураки эти сволочи. В первый раз ему удалось их перехитрить, но на этот раз все иначе. К его глубокому сожалению, нужно побыстрее послать в Эшбахт гонца, чтобы люди уходили оттуда и уводили скот. Все, что у них есть из вещей, придется уносить, ведь все телеги он забрал в свой обоз.
Да-а, это был очень удачный ход врага, он рушил все, все, все планы. Все то, на чем Волков собирался выигрывать у них, все это осталось в стороне.
Хорошо, что его лицо с утра было угрюмо, и теперь оно не изменилось. Все тот же тяжелый взгляд из-под бровей. Даже еще более тяжелый. И этот взгляд его спасал от того, чтобы выдать растерянность.
Кавалеру хотелось остаться в одиночестве и все обдумать. И еще ему требовалось время, много времени. Но времени как раз и не оставалось. Дальше молчать было нельзя.
– Иоахим, друг мой, – наконец начал кавалер, – а сколько же их всего?
– В лагере я насчитал пятьдесят палаток, – отвечал Гренер. – Или, может, еще пара была.
Пятьдесят? Волков приободрился. Даже если палатки большие, то это пятьсот человек. Притом что офицеры живут в отдельных палатках. Но сосед его тут же разочаровал:
– Но многие спали в лодках.
– В лодках? – уточнил кавалер.
– Нет, друг мой, нет, их вовсе не так мало, – продолжал Гренер, – как они построились утром в маршевую колонну, так я посчитал штандарты, их пять!
– Пять?
– Пять. Четыре штандарта – это кантон Брегген, а один штандарт – это людишки из Фульда. Я их знамена знаю.
– Красное поле с черным медведем? – уточнил Волков.
