Деньги были, конечно, но оказалось их мало, едва двенадцать монет набралось. А еще на пригорке, за рыбацкой деревней, Жанзуан и его люди поставили форт. Да нет, не форт, конечно, заставу. И застава была плохонькая, так как дерева вокруг почти не найти. Но стояла она высоко, и окопали ее неплохо, так что с наскока заставу взять было нельзя. Хочешь не хочешь, а лестницы делай.
Но попробуй их сделай, если вокруг одни кусты. В общем, лагерь на удобном этом берегу просто не поставишь, пока заставу не возьмешь, а на заставу время потратишь точно.
Волков подумал. Хоть и жалко ему было, но все деньги, что собрал сержант, он ему вернул:
– Подели с людьми, я пришлю вам провианта и полдюжины арбалетчиков. Следите за тем берегом. Не может быть, что они снова не соберутся.
– Премного благодарны вам, господин, – говорили солдаты, радуясь нежданной прибыли. – Вы не волнуйтесь, господин, мы за ними все время следим, как за этими псами не следить, нам и самим наши жизни дороги.
– Воистину, – сказал Волков. – Храни вас Бог.
Когда, промокший и усталый, он приехал домой, увидал в Эшбахте, у трактира, толпы народа, на улицах телеги в ряд, а люди были все новые, не местные. Кавалер узнал не без радости, что это вернулся Роха из Ланна, привез пушки и новые мушкеты от кузнеца. Немало их привез, двадцать две штуки. Еще с ним прибыло много народа, более полусотни, то были бродяги, каких в огромном Ланне множество. Солдат среди них почти не найти, зато всех взял за корм, кров и талер в месяц, пока войны нет. Очень дешево. А еще привел капитана Пруффа с его людьми. Тех было еще три десятка.
Сторговался Роха с Пруффом вроде и недорого. Тот за последнее время, что кавалер его не видел, почти не изменился. Усы его были так же жестки, лицо такое же красное, вот только платье его ощутимо пообтрепалось, заметно, что не жировал капитан артиллерии, поэтому и недорого Роха его сторговал. Волков пригласил капитана и Роху к себе на ужин. Угощал от души, но Пруфф сидел насупившись. Только с женщинами был приветлив, насколько умел, Элеоноре Августе и Бригитт отвечал, как подобает человеку вежливому. А Рохе и Волкову не очень. Кавалеру казалось, что капитан так и не простил его за дележ добычи, что досталась им в Ференбурге. Видно, злопамятный был, пошел снова в наем к Волкову только из большой нужды.
Тем не менее Волков был ему рад, как рад и людям его, и пушкам, и мушкетам.
Как женщины ушли, так за стол были приглашены молодые господа из города и господин Гренер, кавалер фон Клаузевиц, все офицеры, Максимилиан и Увалень. А еще позвали сержантов Хельмута и Вильгельма, они должны были обучать новоприбывших солдат.
Когда все собрались, места за столом едва хватило, садились все по рангу: Брюнхвальд, Рене, Роха, Пруфф и Бертье первые от Волкова, дальше шли все остальные, Хилли и Вилли мостились на углу стола, но все равно были горды, что их позвали на совещание.
Мария и дворовые девки-помощницы расставляли стаканы и тарелки, носили еду, пиво, вино. А за ними стояла старшей сама госпожа Бригитт. Красивая, в роскошном новом платье, она не стеснялась указывать прислуге, так и хотела показать всем присутствующим, что это она домом управляет. Она, а не кто-то другой.
А вопросов и дел у господ офицеров было много. Первый – куда прибывших людей деть. В лагере на улице оставить под дождем да на ветру с гор – так это погубить немалую часть из них еще до Рождества. Решили бараки строить. Снова деньги… Кирпич свой есть, так еще же и лес нужен, брус, доска – все привозное. Немалые деньги. Провиант на восемьдесят человек купить. Деньги. Башмаков и одежды доброй у них нет, оборванцы. Деньги. Доспех хоть какой-то, шлемы, стеганки. Большие деньги. Порох нужен, много пороха, чтобы учить стрелять прибывших. Пули для мушкетов, для аркебуз, арбалетные болты, ядра, картечь, картечь мелкая. Посчитали, так пороха одного требовалось двенадцать бочонков. И это только для упражнений, а еще и на войну держать запас надобно. Деньги. Деньги. Деньги. Волков слушал, прикидывал, сколько серебра нужно, потом плюнул, монахов звал, те примостились на лавке рядом за его спиной, стали считать, записывать все. Как все посчитали, монахи положили перед ним бумагу, кавалер глянул в нее, и чуть в глазах у него не потемнело.
Как говорится, вынь да положь четыреста тридцать шесть талеров.
Офицеры еще что-то говорили, а он и не слушал их больше. Смотрел на расчеты. И знал, что серебра у него уже нет и что ему придется тратить свое золото. А он даже не представлял, сколько у него этого золота осталось. На одни бараки пойдет сто восемьдесят талеров, это считал брат Семион, может, и прикрутил лишнего, чтобы украсть, но не слишком много, это точно. Тут не сэкономишь. На башмаках, одежде, стеганках тоже, ну, можно мяса новобранцам не давать, на бобах и просе проживут, так тоже экономия невелика. Порох? Не сэкономишь. Пули, болты, картечь, ядра? Тоже ничего.
