Хорошо, что он поручил госпоже Ланге руководить домом. Госпожа Эшбахта, увидав гостя, едва кивнула ему, сидела, нахохлившись, словно курица на насесте в холод, губы в презрении поджала, все своим рукодельем дурацким занималась. А Бригитт сама подошла к капитану, шляпу у него взяла, не погнушалась, держалась вежливо и приветливо. Как только мужчины сели за стол, так велела вина принести и тарелку капитану, так как он с дороги мог быть голоден. Умница, все правильно делала, Волков виду не показывал, но был ею очень доволен. А еще ему стало интересно, зачем этот капитан к нему приехал, но кавалер не торопил гостя. Тот не заставил себя ждать:
– Просили меня о визите к вам уважаемые люди.
– Уважаемые люди какого места? – спросил Волков.
– Те люди, что на нашей реке и в наших местах хорошо известны, – сказал капитан, глядя, как Мария под присмотром госпожи Ланге кладет на тарелку хорошую еду.
Но Волков ждал имен, и Тайленрих их назвал:
– Господа Плетт, Фульман и сам господин Вальдсдорф о том меня просили.
– Плетт – это торговец углем, кажется, – сразу вспомнил кавалер, это ему писал письмо племянник.
– Именно, известный и богатый лесоторговец и торговец углем, – отвечал капитан.
– А Вальдсдорф – это толстяк из городского совета города Рюммикон, – вспоминал Волков этого неприятного человека.
– Именно, именно, – кивал капитан, – а еще он глава Линхаймской коммуны лесорубов и лесоторговцев. С ними еще и господин Фульман был, он тоже крупный купец и владелец пристаней и складов в Рюммиконе.
– И что же нужно этим достойным господам от меня? – Волков поначалу даже и предположить не мог, к чему этот визит и весь этот разговор.
– Эти достойные господа огорчены тем, что ваших людей, что привезли в Рюммикон письма от племянника вашего, взяла стража.
– А уж как я огорчен, – сухо заметил кавалер, он уже начал догадываться, что сейчас у него будут просить деньги за освобождение Сыча.
Волков был готов отдать много денег за своего человека. И не только потому, что Фриц Ламме приносил ему пользу, но и потому, что успел к нему уже привыкнуть. Тем не менее он собирался хорошо торговаться.
Но капитан вдруг сказал:
– Господа из Рюммикона просили сказать, что письмо, адресованное одному из купцов, пришло не вовремя. Он недавно потерял племянника в сражении на реке, в котором вы разбили горцев. Траур еще не прошел, боль не утихла. Вот он и позвал стражу. Но господа Фульман, Плетт и Вальдсдорф хотят знать: ваш интерес к углю и лесу еще не охладел?
– Интерес моего племянника к углю и лесу еще не охладел, – отвечал Волков, он был рад, что дело продолжается.
– В таком случае господа спрашивают: не соблаговолите ли вы и ваш племянник встретиться с ними?
– Я так полагаю, что встретиться они хотят на вашей территории?
– Да, именно, – кивал капитан. – Они считают, что не могут приплыть к вам, а вам неблагоразумно будет ехать в кантон. Потому они просили меня быть посредником и организовать встречу в Лейденице, а уже там обговорить все вопросы. Я со своей стороны гарантирую вам безопасность.
Это было то, что Волкову требовалось: связи в кантоне пригодятся, даже если и торговля не выгорит.
– Я буду у вас.
– Тогда в воскресенье, допустим, пополудни я жду вас на пирсах в Лейденице.
– При мне будет дюжина людей.
Капитан помолчал, а потом сказал:
– Что ж, я понимаю ваше недоверие. Хорошо, пусть будет двенадцать людей.
– Ну, тогда выпьем. – Волков поднял стакан – дела шли на лад. – Ваше здоровье, капитан!
Конечно, его могли заманивать в ловушку, но он-то подготовится к такому повороту. А если то не ловушка, то очень и очень нужное дело.
– Конечно. – Капитан тоже поднял стакан. – Ваше здоровье, господин фон Эшбахт, и здоровье вашей прекрасной супруги.
Он поклонился госпоже Ланге, что была тут же, хотя из скромности за стол с мужами и не садилась. Бригитт от слов этих вся расцвела.
Кавалер фон Клаузевиц, Максимилиан Брюнхвальд и Александр Гроссшвулле были избраны Волковым в ближний круг, то есть должны неотлучно при нем находиться, куда бы его ни пригласили. Всем остальным сопровождающим: братьям Курту и Эрнсту Фейлингам со своими шестью людьми, Карлу Гренеру и оруженосцу кавалера фон Клаузевицу – всем надлежало быть наготове, держась на некотором отдалении. После того как кавалер объяснил всем их обязанности, он сказал:
– И приведите, господа, свою одежду и доспехи в порядок.
Это были, конечно, не все приготовления, еще на рассвете он на всякий случай отправил лодку с Брюнхвальдом и десятком его людей в Лейдениц. Пусть там, возле пирсов, подождут. Лодка с еще двумя десятками людей под командованием Бертье и лодка со стрелками, возглавляемыми сержантом Вильгельмом, должны были стоять готовыми к отплытию у его берега. Конечно, кавалер не думал, что ему приготовили западню, но, даже если и не думаешь, лучше предусмотреть любой исход.
Сам он еще с утра велел достать из ящика и стал смотреть свои доспехи и фальтрок, решил ехать в них. Не потому, что боялся, а потому что уж очень были роскошны его доспехи, да продлит Господь дни его высокопреосвященства.
