И говорил Риг с Йораном Младшим, и тот, заплетаясь языком, просил ударить его по лицу, а когда в итоге выпросил желаемое, ударил Рига в ответ. Точнее будет сказать, что Риг решил, что его ударили, так как весь мир вокруг закрутился, завращался, перевернулся с ног на голову, из-за чего желудок Рига едва не вырвался наружу. Однако боли не было, как и ощущения удара.
— Видишь, — сказал Йоран, и пнул Рига ногой в бок, — Совсем не больно. Нечего бояться.
Риг в ответ ударил его ногой в колено, и полез, было, в драку с кулаками, сам себе удивляясь, но отстранённо, будто бы со стороны. В этот момент его и вывернуло прямо на мелкие прибрежные камни.
Дэгни Плетунья точила свои ножи, а потом срезала острым лезвием те немногие волосы со своей головы, что осмелились там вырасти. Кровь стекала с её макушки по лицу, и она лизнула эту кровь, глядя на Рига, и рассмеялась. Потом она обрила Свейна Принеси, но у него крови не было.
Кэриту качали на руках как их спасительницу Элоф Солёный и Трёшка, оба таким образом хвастаясь как своей силой, так и отсутствием ран, самой своей жизнью. Девушка смеялась и сквозь смех просила поставить её на землю. Так просила, что никому и в голову бы не пришло прекратить. Вендаль Златовласый поймал её на руки, сказал что-то, получил пощёчину, но не смутился и улыбнулся ей.
— Если ты будешь ярлом, — голос шаура где-то сзади, тихий, страшно обернуться. — Ты будешь владеть моей силой, мальчик с севера?
В какой-то момент все пошли нырять в воду, Риг не мог вспомнить почему. Кажется, Кэрита уронила в воду свой красный платок, и шестеро человек вызвались достать, устроили из этого соревнование. Промокли до нитки, дрожали потом у костра. Кнут не пошёл. Сказал, что вода слишком холодная.
Бартл равный подрался со Стриком, расквасил старику нос. Все мигом чуть не бросились рубить друг друга, мгновенно разделились на своих и чужих. Выяснилось, что это Стрик напал на Бартла, но последний не в обиде. Стрик на самом деле хотел, чтобы наёмник оставил его в покое, но не знал как сказать это на железном языке. Сказал ударом по рёбрам. Но все помирились, все снова стали близки.
Запомнил Риг и разговор с Браудером Четвертым, Безземельным Королём. Тот восседал в обычном для него отдалении от прочих людей, и Ригу казался в тот миг напыщенным, высокомерным.
— Я видел, как дрожали твои руки, — приветствовал его Риг с вызовом, подбородок держа высоко. — Уверенный и хладнокровный, Король-без-земли сам до последнего не верил в свою победу. Боялся.
Чего только ни скажешь во хмелю. Но слова эти, казалось, никак не задели главаря наёмников. Он лишь посмотрел на свои спокойные руки, словно то были его верные, но оступившиеся слуги.
— Ты думаешь, что посмотрел на меня, мальчик с севера, и сразу узнал меня? — сказал он с улыбкой. — Стало быть, если я посмотрю на тебя, то тоже узнаю, кто есть Риг из Бринхейма? Нищий, слабый, пустой без отца, безоружный без брата, бегущий от страха в сторону ужаса — таков ты настоящий, стоишь передо мной?
Пальцы Рига будто сами сжались в кулаки. Он был прав, конечно, но… но был и не прав. Наёмник, просто с непомерной гордыней, только и всего.
— Или есть в тебе что-то большее? Не то, чем ты обладаешь сейчас, но чем хочешь обладать. Риг из Бринхейма это не тот, на кого я смотрю, а тот, кто смотрит на мои руки. Ищет слабости? Или же хочет учиться?
— Прямо сейчас Риг из Бринхейма хочет тебе лицо разбить. И за оскорбление, и за то что нас с братом как монеты в руке перебирал.
— Северянин, — Король улыбнулся. — Человека описывает не то, каким он отражается в чужих глазах, но то, куда направлены глаза его собственные. И я, юный Риг, не смотрю на свои руки.
Жестом Король указал на ворлингов. На Эйрика, что смотрел назад, где оставили они захваченный ими Стальгород и свой собственный дом, в свою очередь оставленный ради опасных сокровищ. На Трёшку, что разглядывал татуировки ворлингов на своей смуглой коже. На Элофа Солёного, что не смотрел никуда, и спал мирно возле тёплого костра, правую ладонь положив на обух своего топора. Риг видел как будто впервые Вендаля Златовласого, что смотрел на звезды, и Стрика Бездомного, что смотрел в огонь, бледнокожий шаур, слепой, не смотрел никуда, стоя неподвижно за пределами круга света.
Собственный брат, однако, оказался для Рига загадкой — смотрел он много куда, постоянно переводя взгляд с одной стороны на другую, то корабль разглядывая, то водную гладь, то землю под ногами, а то дно своей кружки. Ни на чем не задерживался его взгляд.
— Иногда о нас говорит не то, куда мы смотрим, — мягко подсказал Король, хотя Риг готов был поклясться, что не задавал вопроса вслух. — А то, куда мы избегаем смотреть. Как та девушка из отшельников, с остриженными волосами, что избегает смотреть на корабль сородичей. Или как ты, не смотрящий даже на имя своей погибшей сестры.
