Тогда же он и захотел стать ярлом. Место над всеми, где не нужно следовать приказам, и нет нужды доказывать каждому новому юнцу, что своё имя он получил заслужено. Подходящее место для Ондмара Железнобокого. Его смущало лишь что Стрик не пожелал занимать подобного места, и одичалая жизнь в лесу была для него краше всего. Коли это было следствием безумия, то не ждала ли и Ондмара подобная участь? А если Неприкасаемый не был безумным, то что тогда?
Дальнейшие годы Ондмар помнил смутно. Он достаточно быстро разочаровался в позиции ярла, как и в какой-либо власти вообще — посидев подле разных правителей за длинным столом, он увидел, как длинные их цепи не висят свободно, но обхватывают горло каждого тесными кольцами, медленно душат их до смерти. Это было не для него.
Маленькие набеги, маленькие войны, маленькие победы. Когда число павших от его руки перевалило за шесть сотен, Ондмар перестал считать. Маленькие люди.
А потом он встретил Бъёрга. Не такой, как Ондмар, но тоже другой, из той редкой породы, что рождаются править, и кого длинные ярлские цепи не душат, но украшают. Бъёрг был большим человеком, и его большой мечты хватало на всех. При нем Ондмар Железнобокий и стал Ондмаром Стародубом, поселился в проклятом Бринхейме, а после стал Носителем Щита. В те же годы рядом с ними встал и Торлейф, тоже по-своему необычный человек — из тех, что поступают не так, как правильно или как должно, но как будет разумно. С ними одиночество отступило, они были одинокими вместе.
Кто-то говорит, что Ондмар предал своего друга, когда после смерти Бъёрга не сделал его сына ярлом. Кто-то говорит, что Ондмар не предал Закон Севера, когда поддержал Торлейфа, как владетеля самой длинной цепи. Никто не знает, что ему было все равно. Торлейф Золотой ему друг не больше, чем левая рука будет другом для правой, тем более, если обе они отсечены от тела. А младший сын Бъёрга — просто напоминание о потере. Ондмару не было дела, кто из них будет отдавать приказы, так что он просто промолчал, и теперь другие никак не перестанут говорить об этом.
А сейчас? Сейчас у него было имя, Ондмар Стародуб. Имя человека благородного и прямого, что твёрдо стоит на своих убеждениях, и кого не сманить в сторону ни угрозами, ни златом. Это имя — маяк во тьме. Погибнуть с этим именем было не страшно, страшно было жить без него.
Из нежелания потерять имя он стал щитом Торлейфа, а теперь, по всей видимости, щитом для его сына. Плывёт на Мёртвые Земли, захватил Стальгород — это… необычно. Он смотрит на то, как спит после попойки Вэндаль Златовласый, спокойно и безмятежно. Это будит в нём ярость.
Стрик признал Ондмара за брата по духу, но отказался его учить, не пожелал даже вновь скрестить с ним железо. Взял себе всего одного ученика, который ныне, по слухам, имеет цепь не меньше, чем у Ондмара, с той лишь разницей, что Ондмар свою держит как должно, у всех на виду, а смазливый мальчишка цепь прячет ото всех, точно вор. И отказывается от поединка, даже учебного. Сводит его с ума. Шепчется по углам со своим полубезумным наставником и смотрит на мир своим скучающим взглядом. Может ли он быть таким же, как он? И почему Стрик выбрал его? Почему именно его?
— А если ты и Вендаль Златовласый в бою сойдётесь, кто победит?
Ондмар не сразу сообразил, что вопрос задал не он сам. Сын Бъёрга, младший. Хмельной и уставший, но взглядом внимательный, немного похож на отца. На мать не похож вовсе.
— Ты победишь, — ответил Ондмар, отворачиваясь. — Оба мы под знаменем Эйрика идём, негоже нам друг с другом биться. Кто бы ни победил, выгоду с этого только ты и заимеешь. Ну, и друзья твои.
— И я под тем же знаменем иду, — возразил мальчик. — В одном строю с вами.
— Нет, не с нами. Рядом. Момента ждёшь подходящего, и вот когда такой момент наступит — там и посмотрим.
Младший из сыновей Бъёрга возражать не стал, остался спокойным, почти безучастным. Совсем не похож на мать, бывает же такое. Вместо этого потребовал так, словно имеет на это право:
— Обучи меня сражаться.
Ондмар фыркнул. Раньше он брал себе учеников, в основном диких детей, что нуждались в дрессировщике, а не в учителе. В те годы он разочаровался в собственных детях, решил победить одиночество через воспитание собственной стаи. Выяснил, что таким, как он, стать нельзя, что-то по-другому должно быть изначально.
Кажется, из всех его учеников до сих пор жива только Дэгни Плетунья — нашла себе хозяина. Хорошая девочка.
— Нет.
Конечно же, он не ушёл. Бъёрг тоже был не любитель коротких ответов, особенно если ответ был отрицательный.
— Обучи меня сражаться.
— У тебя есть брат. Он тебе и щит, и меч — тебе нет нужды сражаться.
— Свои нужды я определяю сам. И после того, что случилось в Стальгороде, я хочу научиться орудовать мечом.
Мальчик вспылил, хоть для обычного наблюдателя оно и не видно. Говорил-то спокойно, но вот как фразы строит, какие слова подбирает — цепляет его что-то. Ондмар всегда такие вещи видит лучше прочих.
— Лучше с топором учись, он проще. И ты выжил в Стальгороде, даже не был сильно ранен. Чего ещё тебе нужно?
