Никто не разговаривал. Взрослые хранили тягостное молчание под своими черными масками, в которых не было даже прорезей для глаз, а сами дети не знали, как говорить. Мы рычали, кричали, плакали, кусались, толкались, издавали самые разные звуки и тыкали пальцами — ничего из этого не было организованной речью. У нас были игрушки, но не было тех, кто учил, как с ними играть. Не было одежды. Наша еда не имела вкуса, и мы думали, что так и должно было быть, что вся еда такая. У нас не было неба.
Я помню любопытство мальчика — он не знал, откуда приходят высокие люди в масках, не знал мира за пределами их большой комнаты. Не знал даже, как точно выглядят другие дети и он сам, познавая мир лишь через прикосновение и запахи. Я думаю, что мальчик был слепым. И вспоминая о том, как двигались другие дети, я подозреваю, что все они были слепыми.
Когда он смог поднять камень, его забрали из большой комнаты. Много ярких эмоций было у мальчика в этот момент, настоящая мешанина переживаний и страхов, надежды, счастья, любопытства, ужаса. Были мысли о некоторых детях, с которыми он образовал некоторое подобие стаи, переживание о том, что с его уходом их стая ослабнет — после смерти двух мальчиков в большой драке1 у них стало слишком мало мальчиков, и слишком много девочек. Девочки дрались хуже. О ком мальчик не думал вовсе, так это о своих родителях и их чувствах — ни единой мысли, словно он и вовсе не знал про них ничего. Думаю даже, что само такое понятие, как родители, равно как и откуда на самом деле берутся новые дети, было ему незнакомо.
После была лишь боль. Огонь, насколько я могу судить, но не столько с целью принести вред слепому мальчику, сколько проверить, может ли он воздействовать на него. Мальчик не мог, и после его воспоминания обрываются.
А примерно две сотни детей продолжили жить в большой комнате. Там не было ни одного ребёнка старше тринадцати лет.
Риг сражался, в этот раз против Элофа Солёного — Ондмар сказал, что нужно пробовать на себе разных противников. Сегодня был Элоф, старик. На самом деле на удивление проворный и сильный для кого-то в его возрасте, и весьма агрессивный в бою. «Слабость лучше компенсировать инициативой». Видимо, не рассчитывает победить в затянувшейся схватке против молодого парня, пробует закончить как можно быстрее.
Один удар Риг отвёл собственным топором в сторону, от второго уклонился, а третий принял на шит — плохая идея, лучше так не делать. Двигался, ждал момента. Двигался постоянно, вынуждая Элофа не только атаковать, но и бегать за ним в кругу воинов. Молодому парню против опытного старика разумнее всего будет попробовать затянуть бой. Возраст, вес, рост, оружие, доспех, носимый вес, физическая форма — Ондмар научил Рига на многое обращать внимание.
Люди, составляющие круг, что-то говорили, за спиной у него кто-то засмеялся. Риг не разбирал слова, даже не пытался их разобрать, как не пытался и узнавать голоса. Но всё же слушал — звук помогал ориентироваться в пространстве. Смех за спиной в паре шагов, есть ещё пространство для манёвра, для отступления. Но немного.
Элоф выглядел уставшим, дышал тяжело, его движения будто бы стали медленнее. Возможность? Лучше подождать ещё, для верности — время было на стороне Рига, и старик уже однажды подловил его на притворную усталость, добавил ещё один синяк на бедро.
Риг провёл два коротких удара — не имея цели нанести урон, лишь чтобы выгадать себе немного пространства. Элоф отступил, прикрываясь своим щитом, и Риг воспользовался моментов, разорвал дистанцию до шести шагов. Седовласый ворлинг лишь злобно фыркнул и вновь набросился на него. Тяжёлые капли пота катились у него по лицу — такое сложно подделать. Возможность.
Неожиданный звук пробился к сражающимся с левого борта — мерзкий, полузабытый, желанный и пугающий. Крик чайки. Говорят, что скалы подле Мёртвой Земли стали домом для этих пернатых крыс, но ни одна из них не рискует даже летать над берегом.
Элоф резко повернул голову, его глаза расширились.
— Земля, — сказал он тихо.
За мгновение до того, как Риг обухом топора ударил его в челюсть, снизу вверх, от всей души. Старик зашатался, потерял собранность, неловко переступил в сторону, и получил град новых ударов: по плечу, в живот, по бедру, снова в живот. Упал.
Риг победил. Впервые в жизни, один на один, с оружием в руках! Без разговоров, без ухищрений, без предварительной подготовки, одной лишь грубой силой. Сердце бешено колотилось, воздух опьянял, хотелось драться дальше, рубить и побеждать. Он был тем, кто побеждает.
— Ха, — только и сказал он.
Лежащий перед ним Элоф напомнил их встречу на Позорной Скале — всего-то пару месяцев назад, а как будто уже в другой жизни. Тогда это Риг лежал также на спине, а старик возвышался над ним — неприятное, унизительно воспоминание. Что Элоф тогда сказал? Сможет ли Риг воспроизвести эти слова сейчас, так, чтобы они звучали уместно, а сам Элоф понял, что случившееся — это расплата за тот случай.
