Перед тем как ответить, Браудер Четвёртый, принц Эриндаля, Безземельный Король и глава отряда наёмников под названием «Рыцари Эриндаля», поднял правую руку. Он лишь показал Финну тыльную сторону своей ладони, после чего демонстративно загнул один палец за другим, и ещё мгновение назад пышущий гневом наёмник скрипнул зубами, отвёл взгляд.
Безземельный Король, однако, драться как будто и не собирался: сидел спокойно, глядя на Финна с некоторым скучающим высокомерием. Так человек смотрит на лошадь, что силой превосходит его многократно, но что носит седло на спине и жуёт удила. После этого он посмотрел на неприметного наёмника, что единственный поднялся на защиту певца.
— Бартл, раз ты уже встал, будь любезен.
Когда же названный Бартлом вышел из-за стола и встал напротив Финна, стало очевидным и их сильное внешнее сходство, разве что дерзкий певец был чуть более коренастый. Но сомнений не было никаких — друг против друга стояли два брата, и Финн, судя по виду, был из них старшим.
— Мне это тоже неприятно, — сказал Бартл бархатистым голосом, поднимая сжатые кулаки и вставая в пружинистую бойцовскую стойку.
— Ага, — Финн тоже поднял руки, стал осторожно смещаться вправо. — Мы оба знаем, что это не совсем правда.
Они медленно кружили друг с другом, постепенно сближаясь, и Риг смотрел вместе со всеми, позабыв на мгновение и о своих делах, и о своих проблемах. Пока неожиданно Финн вдруг не замер да не отпустил руки, поднимая беззащитное лицо навстречу брату.
— Да пошло оно всё в Бездну, — успел сказать он, прежде чем кулак младшего брата тараном влетел в его челюсть.
Певец пошатнулся, но устоял, крепко потёр челюсть в том месте, куда пришёлся удар. После второго — сплюнул кровь с разбитой губы. Он стоял ещё некоторое время, держа руки опущенными, не делая никаких попыток защититься, пока Бартл методично наносил удар за ударом, и было что-то жуткое в этом спокойном насилии. Наконец Финн упал.
— Довольно, — сказал Безземельный Король.
Бартл уже успел присесть над упавшим братом, занёс окровавленный кулак. В таком положении он и замер, одной рукой удерживая брата за горло, до хрипоты, а второй приготовившись нанести следующий хлёсткий удар. Рука Бартла дрожала от напряжения. В таком положении братья провели не более пары мгновений, но всё равно это показалось слишком долгим. После Бартл медленно отпустил старшего брата, и так же медленно, можно даже сказать аккуратно разжал кулак и поднялся на ноги, своим собственным телом управляя с той же настороженной уверенностью, с каким псарь ведёт дрессированных собак.
Ворлинги, меж тем, вернулись на свои места с одобрительным гомоном. Некоторые были недовольны тем, что нормальная драка не состоялась и не смогли они померяться силой с чужеземцами, но большинство сочло наказание наглеца справедливым, а само зрелище вполне удовлетворительным, хотя и немного странным.
«Имперцы», — вынес вердикт кто-то, и многие согласились.
Риг же вернулся к поискам свободного места. Оглядев переполненный зал, он увидел пустой стул лишь возле одного стола, где в поистине гордом одиночестве сидел Вэндаль Златовласый. И хоть сам Вэндаль был из клана Лердвингов, сел он от них как можно дальше, и даже головы в их сторону не поворачивал. Никто, впрочем, и не искал его общества, и так оно было всегда.
Владеющий мечом столь искусно, что даже после множества походов он так и не получил ни одного шрама, Вэндаль пользовался славой одного из лучших мечников на всём Восточном Берегу. Однако искусен он был не только с оружием в руках, и отметился огромными познаниями во многих науках, а также кораблестроении, кузнечном ремесле, успехами в верховой езде, картографии и в гончарном деле. Он буквально без всякого труда преуспевал во всём, за что бы ни брался, и был при этом красив настолько, что это вызывало отвращение. Однако к своим сорока годам не имел ни жены, ни друзей, и лишь несколько пленных слуг в его большом доме составляли ему компанию, но Риг не видел, чтобы он разговаривал и с ними.
Уже не первый год ходили слухи, что цепь Златовласого втрое длиннее, чем у ярла, однако проверить это не было никакой возможности. Цепь свою никому он не показывал, а все новые звенья просто скидывал в массивный кованый сундук у себя дома, и на все вопросы отвечал той самой ухмылкой, из-за которой так и хотелось выбить ему зубы.
Ещё в те годы, что Вэндаль по приказу отца обучал Рига наукам метафизики, тот прекрасно понял причину, почему люди сторонились этого славного и будто бы неуязвимого воина. Он всегда и на всех смотрел так, словно собеседник утомил его ещё до начала беседы, а презрительная ухмылка на его лице появлялась так часто, что вокруг неё уже стали появляться крошечные морщинки. Впрочем, даже эти морщины необъяснимым образом сделали Вэндаля ещё привлекательнее.
