Он не оборачивался. Шагал не быстро и не медленно, сдерживал себя, старался не привлекать внимания, и с каждым шагом его оборванный, но сохранивший память о богатстве плащ казался ему всё ярче и всё заметнее. Не было никаких сомнений, что этот плащ в итоге его и выдаст. Однако Риг продолжал идти, вверх по улице, всё ближе и ближе к дому ярла Торлейфа. И рукоять ножа, что он прятал под своим плащом, становилась как будто бы легче.
Как и положено, дом правителя стоял несколько в стороне, обнесённый высоким забором, и на первый взгляд выглядел достойно, как будто бы и не лучше прочих. Но если присмотреться, можно было заметить, что дерево, из которого построен дом, не местной породы, ручки на дверях отлиты из металла и украшены маленькими, едва заметными узорами, а в окнах второго этажа было видно стекло, расписное, но заметить это с улицы можно было лишь если взглянуть на него под определённым, не самым удобным углом.
Окна эти в предрассветный час смотрели сверху вниз своей бездонной чернотой, точно живые, вглядываясь в самую душу. Риг этот взгляд проигнорировал, прошёл вдоль забора, прижав руку к лакированному дереву и вырезанным рисункам, повествующим о том, как поганая дюжина встала на плечи равным, назвала себя богами, заявила права на общее и стребовала поклонения. Странный выбор сюжета для забора вокруг дома ярла, особенно для того, что и сам уже на полпути между достойными людьми и прогнившими богами.
Чувствуя под пальцами фрагменты истории и зазоры между досками, Риг обогнул дом и дошёл до участка с большим чёрным пятном, которое было похоже на глаз и которое немного пугало его в детстве. Аккуратно надавив в этом месте, Риг раздвинул две доски и с трудом протиснулся в получившийся лаз — когда в нем мальчишкой была лишь половина роста, делать это было куда удобнее. Попав внутрь двора, он быстро вернул всё на место, и в этот момент услышал за спиной тихий рык. Обернулся медленно, стараясь не делать резких движений.
Огромный сторожевой пёс с большим шрамом прямо посреди морды и без половины левого уха, смотрел на Рига суровым взглядом и скалил огромные зубы. Верёвка, которой была обмотана его шея и которая крепилась к стене дома за массивное железное кольцо, несколько успокаивала, но выглядела слишком уж тонкой и доверия не внушала.
— Здравствуй, приятель.
Риг присел на корточки, достал кусок мяса из кармана, жестом поманил пса. Тот, не прекращая угрожающе рычать, медленно подошёл, обнюхал сначала руку гостя, потом еду, и, одним резким укусом, который едва не стоил Ригу пальцев, схватил угощение.
— Давно не виделись, Нук — Риг почесал массивную голову пса рядом с обрубком уха, дал понюхать ладонь. — Прости, что так вышло. Как служба?
Пёс, уже успевший разжевать и проглотить мясо, радостно гавкнул, после чего открыл рот и вывалил длинный красный язык, всем своим видом показывая, что не против ещё одного угощения.
— Рад слышать, что всё у тебя, великана мохнатого, хорошо. Правда рад. Ты только не шуми, пожалуйста, ладно? Я к твоему хозяину в гости хочу зайти, на минуточку. Хочу сделать сюрприз. Понимаешь?
Нук ответил громким лаем и облизал Ригу лицо.
— Хороший пёс.
Риг почесал густую шерсть на шее животного, в том самом месте, где обхватывала её верёвка, и медленно вытащил спрятанный нож.
— Кто здесь хороший пёс, Нук? Кто тут хороший пёс?
Это просто разумно. Животные — рабы своих инстинктов, с ними нельзя договориться. Неизвестно, как сторожевой пёс отреагирует на кровь своего хозяина, и велика вероятность, что отреагирует он не очень хорошо. Даже маленькая вероятность — слишком много.
Нук стал прыгать вокруг Рига, игриво наскакивал и пытался повалить на землю, махал обрубком хвоста. Верёвка, за которую он был привязан к дому ярла, была очень длинной и, по всей видимости, нисколько ему не мешала. Он, пожалуй, и не знал даже о её существовании, свободный бежать куда пожелает его душа, покуда только душа его желала бежать не дальше забора. Печальная участь для гордого зверя.
Риг почесал Нука за ухом, взял за шею, и тяжело вздохнул.
Стал резать верёвку. Работа оказалось не такой и простой, как на первый взгляд, так как верёвка, хоть и тонкая, оказалась весьма прочной и лезвию ножа, которым недавно мясо резали, поддавалась неохотно. Да и сам Нук не облегчал задачу, вертясь как самый настоящий непоседа, периодически делая паузы, чтобы вновь лизнуть Ригу лицо или радостно полаять, рискуя разбудить и привлечь внимание людей внутри дома.
Наконец успевший вспотеть Риг совладал таки с проклятой верёвкой и улыбнулся Нуку, потрепав того по холке.
— Ты здесь хороший пёс.
Риг поднялся, вернулся обратно к забору, открыл потайной лаз.
— Пошли, приятель. Давай.
Однако Нук лишь продолжал играть с ним, пытаясь схватить его за ногу, и то ли стащить его сапог, то ли затащить к себе. Риг вырвался, вновь позвал пса к свободе, но тот как будто и не видел дыры в заборе, или же простой верный разум собаки не мог осознать саму идею того, что в заборе есть проход и он может туда уйти да не вернуться.
