Это и криком то можно было назвать лишь с большой натяжкой. Скорее уж животный вой, и по началу Риг подумал даже, что какой причудливый зверь напал на них во время отдыха. К тому моменту, как Риг протёр свои уставшие глаза, в тщетной попытке стереть с них это болезненное напряжение, Синдри перешёл на жалобный скулёж:
— Не принимает нас проклятая земля, не целует следы наши, не обнимает нас своими густыми тенями по ночам, и даже души наши истрепленные не желает забрать как положено. Не принимает, не принимает, не принимает. Нужно нам остановиться, ну-у-ужно, всем нам нужно. Назад, назад, наза-ад. Не принимает нас вечносветлая земля.
Проследив за его взглядом, Риг увидел своих товарищей, стоящих со скорбными, напряжёнными лицами. И видно было, как за скорбью прячут они суеверный страх, самый сильный из всех страхов, ужас человеческий перед богами, большими и непознанными, перед темнотой, перед самой смертью. Хуже всех, если судить по виду, пришлось Эйрику, так как его лицо было абсолютно непроницаемым, точно застывшее изваяние из камня. Меньше эмоций было разве что на лице у Кэриты, но то было и не удивительно — девушка была мертва.
Сам Риг не мог даже подняться со своего места, и лишь смотрел на невероятно бледную кожу бессмертной. Он не чувствовал страха как такового, вообще будто бы ничего не чувствовал, и в голове у него царила звенящая тишина. Так же, должно быть, себя чувствует муравей, когда у него перед глазами беспечный человек давит десятки его собратьев, не замечая, или же в считанные минуты разоряет весь муравейник без всякой цели, исключительно в поисках забавы. Ещё вчера ты был целым человеком, хозяином своей жизни, и тут вдруг вынужден осознать свою крошечную беспомощность. Становишься настолько маленьким, что внутри даже для страха места не остаётся.
— Отметина у неё на коже? — спросил Риг. — Она говорила, что получила такую. На левом бедре.
— Проверили, — кивнул Эйрик. — Отметины нет.
— Уходить надо, — продолжал подвывать Синдри, свернувшийся калачиком возле умирающего огня. — Возвращаться на корабль, возвращаться к людям, бежать домой, прятаться дома, прятаться среди людей и надеется, что эта земля нас простит. А не простит, так забудет, а не забудет, так хотя бы убьёт.
— Мастер Синдри в чём-то прав, — поднялся со своего места Браудер Четвёртый. — Мы потеряли помощь инженера, и в подобных обстоятельствах будет разумно повернуть назад, вернуться на корабль. А мы здесь, хочется верить, люди разумные.
Эйрик в его сторону даже не повернулся, продолжал неотрывно смотреть на мёртвое тело сестры. Но голос его был твёрдым, обычным до ужаса.
— Мы люди севера. И мы продолжим наш путь, покуда не достигнем нашей цели, и не увидим лично то место, откуда бьёт в небо этот нескончаемый поток света впереди. Пока что мы не прошли и половины пути.
Внутри Рига всё сжалось. Нет ещё и половины пути?
Он с трудом удержался от того, чтобы спросить вслух считает ли Эйрик ещё и обратную дорогу, или говорит только о путешествии до источника света. Сколько вообще дней они идут? Неделя точно, вроде бы. Дней десять? А сколько всего они планировали идти дней до этого проклятого светового столба?
Риг медленно и тихо выдохнул, дыхание его было дрожащим. Он не помнил точно, сколько они планировали идти, словно обсуждали они это годы назад. Кажется, планировали идти месяц, что-то около того, и вроде бы это только в одну сторону. Боги, во что он только себя втянул.
— Пожалуйста, помогите, — прошептал он как можно тише, чтобы никто иной не услышал его постыдной молитвы к тем, от кого его народ отрёкся многие поколения назад. — Заберите меня отсюда. Пожалуйста.
«Ещё нет и половины» — как может Эйрик говорить подобные слова и ожидать, что его не зарубят топором на месте? И почему никто не сказал и слова против? Остальные желают помереть в этом ужасном краю?
Первым Риг посмотрел на Кнута — старший брат, как оказалось, не слушал ни Эйрика, ни Короля, и просто сидел, понурив голову, возле бездыханного тела Кэриты, держал её холодную руку. Сам Кнут выглядел не многим лучше мёртвого, хуже даже чем когда Риг видел его в тюремном срубе, но как и тогда — от всей фигуры старшего брата веяло какой-то несгибаемой, упрямой силой. Это даже пугало. Ондмар Стародуб возвышался за плечом Эйрика, непоколебимый как скала, практически безразличный, а Дэгни Плетунья, Трёшка и шаур, естественно, стояли там же. Наёмники Короля же ожидаемо притаились на стороне своего командира, а рядом с ними был Робин Предпоследний и, что неожиданно, Бешеный Нос.
Остальные же метались взглядами из стороны в сторону, и если Йоран Младший или Ингварр Пешеход выглядели скорее напугано, то Стрик почему-то казался скорее злобным, а Элоф Солёный… радостным?
— Тяжело и опасно будет продвигаться дальше без помощи человека, способного чувствовать потоки магической энергии, — заметил Браудер, слегка разводя руки в стороны и улыбаясь Эйрику своей неумирающей улыбкой.
— «Сложно» ещё не значит «невозможно». Многие ворлинги уходят в подобные экспедиции и без присмотра бессмертных.
