С тихим стоном Риг поднялся на ноги, уважительно кивнув Королю, и получив такой же кивок в ответ. В итоге Риг решил всё же спросить напоследок:
— Мне казалось, Безземельному Королю нравится управлять людьми.
— Король правит, а не управляет.
Было у Рига жгучее, чесучее ощущение, что Браудер где-то обманул его, извлёк из их разговора какую-то выгоду. Будто бы даже украл её. Но вот где и как — непонятно. Выглядел командир наёмников, во всяком случае, вполне удовлетворённым, и это вызывало смутную тревогу.
Риг постарался не думать об этом. Что бы ни задумал Безземельный Король, понять его хитрость сейчас не было никакой возможности, а значит и голову ломать смысла не было. От беседы со Златовласым же может быть куда больше толку. Если понять, что движет прославленным мечником, то возможно удастся сманить его на свою сторону, и подравнять, в случае столкновения, шансы против Ондмара Стародуба.
Возможность к тому представилась ночью, во время парного дозора. Йоран Младший разбудил Рига пинком по ногам и сказал, что настала его очередь, и Риг не затаил обиды на такое пробуждение — любое пробуждение от кошмаров шло за радость. Все тело болело как после драки, мышцы ныли от усталости, к которой невозможно привыкнуть, и разум с трудом отличал явь ото сна. Риг не помнил, что ему снилось, но кажется, что сны были реалистичны и подробны. После пробуждения всегда оставались лишь чувства одиночества и страха. Глупостью было погружаться в такие сновидения, но Риг знал, что при следующей возможности неизбежно попробует снова. Человек слаб, и всегда будет пробовать снова.
Тяжело опустившись рядом с Вэндалем, Риг прижался своей спиной к его спине, чтобы могли они смотреть во все стороны и ничто не застало бы их врасплох. Надо было начинать разговор, но Риг медлил. Требовалось усилие, чтобы отвлечься от нависающей тени ночных кошмаров, от бесконечного холода, от усталости столь сильной, что нет сил даже жаловаться на неё. Сидеть и молчать было приятно. Насколько, конечно, может быть приятным хоть что-то на этом проклятом континенте.
Сам Вэндаль молча перебирал свои длинные, поблёкшие волосы, иногда выдёргивая один волос и сплетая из него узелки. Оглянувшись, Риг заметил, что ногтей на руках у любимца женщин больше нет, лишь грубые засохшие корочки крови на их месте. Как только заметил — отвернулся обратно.
Вэндаль первым нарушил сложившееся молчание:
— Я даже спиной чувствую, как ты с духом собираешься. Решил наконец-то меня умаслить и на свою сторону привлечь? Долго собирался.
— Не знал, что предложить, — честно признался Риг, больше не оборачиваясь.
— А сейчас будто знаешь.
— И сейчас не знаю. Но ты ведь был моим учителем, и если я чего не понимал, то мне полагалось у тебя и спрашивать.
— Именно что был. Больше я никого учить не хочу — неблагодарная и бессмысленная работа, как оказалось.
— Я благодарен.
— Смысла от этого не прибавилось.
Может быть это и была подсказка? Учителем, златовласый любил такие вещи: туманные намёки, не относящиеся к делу вопросы, туманные указания, издёвки. Риг и забыл уже, как сильно его выводит из себя такая манера обучения. В любом случае, стоило попытаться ухватиться за поданную идею:
— Так это нужно великому Вэндалю Златовласому? Смысл?
Спиной Риг почувствовал, как мечник подал плечами.
— А кому нет? Это часть нормального человеческого роста: признать, что нет в жизни никакого смысла. Как нет и справедливости, безусловной любви или вечной жизни. А потом придумать для себя этот смысл.
— Любовь и вечную жизнь тоже надо придумать?
— Желательно. Без веры в вечную жизнь, эта самая жизнь становится очень страшной штукой. А без любви — противной.
— Вечной жизни обещать не могу. Но могу попробовать любить безусловно, как учителя и наставника.
Вэндаль насмешливо фыркнул, но ничего не сказал. Может быть действительно хотел, чтобы Риг его убедил, но только и тот тоже в любовь не верил. Златовласый действительно был хорошим учителем, и в его изложении любовь была лишь инстинктом двух зверей сотворить потомство. Наверное, потому Риг и не разговаривает с Кэритой в этом походе. Какой смысл? Она бессмертная, которой положено жить на Дозорных холмах, и ей явно нравится Кнут, молодой прославленный воин. А Риг — это просто Риг, мальчик с двумя звеньями в цепи. Нет никакого смысла начинать этот разговор.
После тягучей паузы, Риг решил попробовать другой подход:
— Раз тебе безразлично всё и вся, то почему бы не встать на мою сторону в борьбе с Торлейфом? Не думаю, что Вэндаль Златовласый преданность и честь ценит выше, чем любовь или справедливость.
— Тебе действительно до сих пор не безразлично, что там с Торлейфом и Бринхеймом? — голос учителя сквозил тягучим ядом. — Это просто жалко. Знаешь, почему у города нет стен?
— Говорят, потому что наша доблесть это наши стены.
— Но не говорят, что Бринхейм просто никому и даром не нужен.
— Но ты ведь в него пришёл. И остался.
Ещё один смешок.
— Я тоже никому не нужен и даром. Мы с городом нашли друг друга.
