— Ага, злые и голодные, — Финн яростно откусил свой кусочек мяса, поморщился. — Мы ещё несколько небольших отрядов оставили у них в тылу, чтобы сделать их дни интереснее, а зима в тот год как нарочно была особенно сурова. Наша ситуация, впрочем, была даже хуже, чисто крысы в каменном мешке.
— Но мы усиленно претворялись, что это не так, и время от времени швырялись в них объедками, хотя сами готовы были убивать за голую кость или огрызок. Весёлое было время. Не скучное.
— И ты думаешь, что тут та же тактика, что вы использовали в том городе? Выжженная земля вокруг нас?
В этот момент к их беседе присоединился Безземельный Король, до того вальяжно беседовавший с Эйриком. На первый взгляд легендарный наёмник будто бы и не страдал особо, не прошёл с ними бок о бок через все те же ужасы, что и они, не умирал по очереди то от голода, то от жажды. Нужно было смотреть действительно пристально, чтобы заметить, что Браудер Четвёртый переживал происходящее должно быть хуже, чем кто-либо другой.
— Вы мыслите в правильном направлении, но стесняетесь вообразить масштаб, — Король сел рядом с Финном, взял из его рук флягу, присоединился к трапезе. — Весь этот континент, от самой береговой линии — всё это и есть выжженная земля. А то, что мы преодолеваем сейчас — это уже стены.
Риг посмотрел на него со смутным беспокойством, спросил прямо:
— Теперь вы тоже желаете достигнуть центра? Верите в великое богатство, спрятанное в сердце Мёртвой Земли, прямо под этим ослепляющим столбом света?
— Там определённо есть что-то, и это что-то определённо ценное, раз уж ради него выжгли целую цивилизацию и превратили в смертельную ловушку весь континент. В конечном счёте, что-то же создаёт весь этот свет. Очень много света, и уже не первое столетие подряд.
Он улыбнулся, усталой и вымученной улыбкой.
— Нет смысла врать, мне интересно, что мы найдём за этим поворотом. Любому человеку, наделённому хоть каплей воображения и хоть какими-то, пусть даже самыми грубыми и простыми амбициями, стало бы интересно.
Легко было Королю рассуждать без бледной метки на своём теле. С каждым днём Ригу становилось интересно лишь то, будет ли проклятие работать за пределами Мёртвой Земли. И доживёт ли он до того момента, когда сможет это проверить. Любопытно ему. Пусть в Край пойдёт со своим любопытством.
— А вы теперь, стало быть, любой человек?
Король насмешливо фыркнул.
— Моя цель — победить империю, вернуть себе трон Эйриндаля. Не разгадать загадку Мёртвой Земли, не найти в её центре оружие великой силы, и не победить Эйрика Весового. Всё это может помочь, но это — не цель, лишь возможные ступени к этой цели. В понимании этого и заключена основная разница между мной и молодым Эйриком.
— Едва ли Эйрик пришёл сюда просто ради решения загадки. Большая цель есть и у него.
— У всех есть. Генерал, что осадил Бирдкост после того, как мы выжгли все вокруг, тоже имел большую цель. Но он хотел захватить город, а мы хотели выиграть сражение. В итоге мы оба достигли наших целей, и генерала зарубили его же собственные люди.
— Вы в итоге не удержали город?
Финн и Бартл злорадно посмеялись. Ответил Финн:
— Сдали его под конец, прорвали ночью осаду в слабом месте и ушли через леса. Ну а вражеские солдаты на рассвете ворвались в город точно стая голодных собак, только чтобы обнаружить, что мы уже разграбили его дочиста. Тут-то они и взбунтовались.
— Вся вражеская армия в итоге сточилась об этот небольшой городок, — улыбнулся Король. — Мы забрали его обратно через неделю без малейшего сопротивления.
— Как будто так изначально и планировали, — добавил Финн. — Ту войну в итоге все равно, кстати, проиграли. Видимо, у врагов была цель не победить в сражении, но победить в войне.
Риг усмехнулся, а Браудер бросил на Финна усмиряющий взгляд.
Только в этот момент Риг понял, что все вокруг смотрят на них. На него. Возможно, общаться с чужеземцами на языке, который почти никто вокруг не понимает — не самая лучшая идея.
Первым порывом Рига было объясниться, но он сдержал себя: говорить о чём-то на железном языке с группой наёмников это ход, и его он уже сделал, тут не повернёшь обратно. Но объяснить свой поступок, раскрыть, что в беседе не было ничего страшного — это уже другой ход, и был смысл подумать о том, стоит ли так поступать. В том, что окружающее будут думать, будто они здесь плетут заговор, самый дурацкий и очевидный заговор на свете — это не обязательно плохо. Это способ сохранить нейтралитет, но при этом показать свои предпочтения. И это может быть выгодно.
