В тот день Ригу не было особого дела до смерти странного раба. Но теперь, когда от его рук погиб даже и ненастоящий Трёшка, а лишь пустая оболочка с лицом, сотканным из воспоминаний, Риг почувствовал горечь. И ещё он почувствовал стыд и, что особенно странно, укол зависти. Смуглый раб, что годами носил на своём лице достаточно золота, чтобы выкупить свою свободу, в действительности был большим северянином, чем Риг когда-либо будет.
К тому моменту, как они нашли последнего восставшего из мёртвых и пронзили его железом, прошло довольно много времени, и все они окончательно выбились из сил. Когда головная боль, наконец, отступила полностью, Риг едва не потерял сознание от навалившегося облегчения, упал на четвереньки, пытался отдышаться. Именно в этот момент Эйрик, опираясь на Ондмара Стародуба, скомандовал подъём на выход.
— Возможно я выскажу общее мнение, — отозвался так же устоявший на ногах Безземельный Король, потирая закрытые глаза. — Когда скажу, что мы прошли достаточно. Во всяком случае, достаточно для того, чтобы понять, что пора возвращаться.
— Вот значит как? — ответил Эйрик спокойно. — Кто-то ещё поддерживает это общее мнение?
— Я поддерживаю, — поднялся на ноги Робин Предпоследний. — Я за свою жизнь видел порядком разной жути, но это… Человеку здесь не место.
— Последний Страж, предавший свои клятвы, оказался предателем, — Эйрик кивнул. — Не думаю, что хоть кто-то удивлён. Потомок мятежников, полагаю, тоже верностью не отличается?
Сам Эйрик даже головы в сторону Бешеного Носа не повернул, но тот и не стал отрицать очевидного, встал рядом с Королём.
— Кто-нибудь ещё?
Все посмотрели на Рига. Было даже как-то обидно.
Риг продолжал сидеть там же, где и сидел, демонстративно не выбирая ничью сторону. Во всяком случае, пока не будет понятно, что именно он выбирает, и какая сторона предлагает ему поражение и смерть.
— Эйрик Весовой по справедливости поступал, — Элоф Солёный тоже решил сказать своё слово. — А значит, и я с ним по-другому поступать не стану.
Стрик Бездомный просто сплюнул, но тоже занял сторону Эйрика. Ну или может не столько его интересовала сторона каких бы то ни было людей, сколько сторона выбирающих идти дальше в сторону столпа света.
На счёт того, чью сторону займёт Ондмар, сомневаться не приходилось, как и в выборе Дэгни Плетуньи. Но удивительно было увидеть Кнута, так же вставшего рядом с Эйриком, и что топор свой и меч он держал наготове. Они с Ригом встретились взглядом на мгновение, но слов никаких произнесено не было.
Когда мама в сердцах иногда называла Рига полумёртвым, он был не согласен. Но никогда не спорил. Если бы сейчас у него были чувства, ему бы, например, пришлось что-то чувствовать по этому поводу. А так, если подумать, то старший брат поступил согласно собственному разумению, как от него и просили. Глупо было бы жаловаться на это.
— Дерьмо какое, — заметил Йоран Младший, лицом скривившись, но занимая сторону своего названного родственника. — И как долго мы ещё будем Собирательницу кликать? Границы же есть, между храбростью и глупостью.
— Нет таких границ, — улыбнулся Браудер Четвёртый. — Храбрецами называют тех, кто совершил глупость, и сумел уцелеть, чтобы этим похвастаться.
Мёртвый Дикарь Синдри засмеялся — он тоже не занял ничью сторону, продолжая отстаивать бессмысленный нейтралитет проводника. Впрочем, едва ли старый безумец возражал против продолжения похода. Такому и если они все тут загнуться от чудовищных болезней — тоже радость.
Итого семеро против пяти. Очевидное преимущество.
— Ваша доля, — сказал Ондмар, и бросил желающим отделиться один из четырёх мешков с оставшимися припасами.
За последние недели уже как-то и забылось, что они изначально были двумя разными отрядами, и места на корабле да запасы съестного для похода покупали раздельно. Король имел пять мест из двадцати, четверть от общего количества, так что поделили всё честно, как у Эйрика Весового оно, по всей видимости, принято.
Вот только четверть от двадцати человек и четверть от четырнадцати — это не совсем одно и то же. Оставшейся доли Короля едва ли хватит и на четверых, и это без учёта того, что обратная дорога без защиты бессмертной займёт у них запросто вдвое больше времени.
— Как будем делить проводника? — спросил Финн на имперском у командира. — Им он нужен явно не меньше нашего, а старик безумен, только и рад будет голову в капкан сунуть.
— Увы, — улыбнулся Король. — Люди это такая неприятная штука, которую брать можно лишь целиком. Попробуешь поделить любым образом, и получишь лишь два раза по ничего.
Возможно, Ригу это показалось, но на этих словах главарь наёмников будто бы стрельнул глазами в его сторону.
— Нет нужды отделять наши припасы, добрый мастер Ондмар, — удивительно, как удавалось Браудеру Четвёртому всегда сохранять эту свою невозмутимую полуулыбку. — Мы следуем вместе с вами.
— Нет, — отрезал Эйрик решительно. — Более не вместе с нами.
Риг и сам не заметил, как и когда задержал дыхание.
