Едва успев поднять свой, Риг ощутил сильный толчок, от которого едва не попятился. Куда сильнее, чем он это себе представлял. И вот под градом таких толчков герои древности могли простоять до рассвета? Звучит эпично, но кажется совсем не реалистично.
— Держать строй! — снова голос Эйрика, на удивление твёрдый. — Щиты не опускать!
Последнее было ценным напоминанием — увесистый кусок железа и дерева держать на весу, да ещё и прикрывая голову, было очень уж непросто, и левая рука Рига уже начинала уставать. Однако стук и треск, с которым стрелы бились в щиты товарищей, стегал не хуже плети, и Риг понял, что опустит руку только если она у него отвалится. На тот момент этот окованный металлом деревянный круг был единственным, что отделяло его от смерти.
Держать щит — это важно.
Не бежать.
Звон тетивы за спиной напомнил Ригу, что на их стороне тоже есть лучники, правда их задача была намного сложнее — стрелять снизу вверх, по целям, что могли прятаться в укрытии зубастой стены. И все же одни крик боли сверху им удалось высечь.
С их же стороны также были раненые, и кто-то слева припал на одно колено. Ингварр Пешеход выделялся силуэтом даже в ночной темноте. С громким рычанием он продолжал держать свой щит поднятым.
— Ворлинги, по моей команде, на прорыв, — выдал новый приказ Эйрик. — Будем стоять, и они нас по одному выбьют. А коли прорвёмся, так покажем им, как дерутся дети севера. Моря нашей крови!
— Холмы наших тел! — отозвались все единым хором.
Свейн Принеси
Отомстить за свой род. Дать спасение матери. Убить Эдгара.
Отомстить за свой род. Дать спасение матери. Убить Эдгара.
Страх укротить проще, когда впереди видна ясная цель. Когда в груди всегда тлеет, готовая в нужный момент вспыхнуть, горячая ярость.
Новый залп вражеских лучников, новый толчок в щит. Левую руку Свейн практически уже и не чувствовал, но старался держаться невозмутимо — не хватало ещё за неженку сойти, тем более когда Риг свой щит продолжал держать. Уронишь щит — и этого сыну рабыни не спустят, будут потом годами зубоскалить.
— Моря нашей крови! — и Эйрик стукнул обухом своего топора по щиту. — Холмы наших тел!
Побежал первым. Неуклюжий, несуразный Эйрик, жирный урод с детским лицом и мягким брюхом, побежал на вражеский строй. И люди побежали за ним вслед, рядом с ним, без раздумий, лишь наёмники задержались. Свейн же побежал среди прочих, быстрее прочих, чтобы видели все его впереди, чтобы знали, что нет на Севере воина бесстрашнее.
Прямо на вражеские копья…
Отомстить за свой род. Свейн не видел своего деда, лишь слышал рассказы матери о высоком человеке с длинными кудрявыми волосами, с родимым пятном в виде расколотого круга на левой руке. Как у Свейна. Знак древнего рода, знак графа из Вергилии, знак правителей. Всё отнято, стёрто. Предательство.
Щит пришлось немного опустить, иначе не было видно даже куда бежишь-то, и оттого бежать прямо на копья стало ещё страшнее. Стрелы свищут, напоминают о том, что одно неудачное мгновение и всё. Свейна, впрочем, такие вещи не волновали, не должны были волновать. Он без всякого страха бежал вперёд, что-то горланил, сам не зная что, и даже отпихнул Рига в сторону, чтобы обогнать мальчишку.
Многие думают, Свейн всегда в первых рядах, потому что сын шлюхи, рабыни без имени, женщины без души в глазах. Пусть думают, их мысли ничего не значат. И скоро будут значить ещё меньше — удачный поход в Мёртвые Земли, достойное поведение, смелость, и его цепь будет достаточно длинной, чтобы вести за собой людей. Дать спасение матери.
Бежать со щитом тяжело, а ладонь, сжимающая топор, предательски потеет. Ещё и в боку колет — зря поел перед началом всего этого. Но кто же знал!
Стрела просвистела совсем рядом, кажется даже ветерок от её полёта почувствовался. Старики говорят, что какую слышишь — ту не бойся. Старики много чего говорят.
Ондмар Стародуб не взял его в ученики, и минуты на него не посмотрел.
— Ты сын рабыни, — сказал он тогда, словно это была его вина.
— Это не делает меня плохим воином!
— Делает. У тебя в жизни вторых шансов не будет, и ты это знаешь. Не бери в руки оружия, это не твоё.
Теперь Ондмар рядом с ним стоял в строю, вместе они стену щитов держали. Не похоже, что легендарный герой его узнал или вспомнил, ни слова за всё плавание ему не сказал. Не важно. Все нужные слова Свейн уже услышал.
Побежал, забыв о стрелах, прямо на щиты, на красные кафтаны и копья. Достиг цели самым первым, саблей отвёл метнувшееся к нему копье в сторону, и наскочил своим щитом на щит врага, вынудив дружинника слегка попятиться. Строй врага Свейну, однако, сломать не удалось. И теперь он один, самый первый, против плотного строя красношубных.
Без разницы. Нет смысла осторожничать, иначе так всю жизнь и пробудешь сыном рабыни, Свейном Принеси. Йоран Младший вот тоже понимает, постоянно с мечом. У Свейна нет времени постоянно быть с мечом, ему не дают времени, дают команды: подай, принеси, убери, накопай. Ублюдки!
Закричал, напрыгнул, на строй щитов снова. Почти продавил, почти сломал.
Боль в левом плече.
