Не заметил копьё. Всё никак не привыкнет к тому, что нет левого глаза. Рука мокрая от крови, немеет. Не хорошо.
— Поберегись! — раздался внезапно позади голос главаря наёмников.
А потом послышался треск стекла, и в середине вражеского строя полыхнуло пламя, раздались крики. А потом новый, непонятно откуда взявшийся, всплеск пламени, а потом ещё один, уже с правого фланга, прямо перед Свейном. В этот раз он успел увидеть, как бутылка, в горлышко которой была продета горящая ткань, попала в щит одного из солдат, и тут же взорвалась пламенем, а горящие брызги разлетелись во все стороны. Несколько капель попало и на руку Свейна, заставило его отшатнуться. Жжётся, горит, ест его плоть, и стоило больших усилий, чтобы не закричать, чуть зубы не раскрошил. Больно…
Убить Эдгара. Предатель, клятвопреступник, убийца. Убил законного правителя графства, отмеченного расколотым кругом — якобы несчастный случай на охоте. Убил старшего сына графа — несчастье в бою. Убил младшего сына — задохнулся в колыбели, такое бывает. Мать Свейна стала первой в очереди наследования, и Эдгар сговорился с головорезами севера, позволил наследнице попасть в плен, отказался платить выкуп. Обрёк её на участь рабыни у ворлингов. Свейн ненавидел ворлингов.
Если бы он мог, убил бы каждого жителя севера. Но северяне нужны ему. Они воины. И их много, северяне уважают тех, кто идёт в первых рядах, кто льёт кровь за чужие дела, кто сжимает зубы, когда огонь жрёт его руку…
Дать спасение матери.
Пламя на коже удалось затушить. Однако само попадание получилось удачным, и во вражеских рядах появилась брешь. Свейн бросился туда первым, одним ударом чуть было не снял голову того ублюдка, что ему руку пробил, ещё одного обухом топора угостил в челюсть.
Белый Кнут рядом. Рванул вперёд, топором цепляя щит оступившегося стражника, старающегося сбить огонь с рукава своего кафтана, и рывком выдернул его из строя. Тот явно не ожидал такого поворота, неловко переступил, с трудом удержавшись на ногах, и оказался в итоге у Кнута за спиной, прямо перед Ригом.
Первым сориентировался дружинник, метнув в Рига своё копье. Тот невольно прикрылся щитом, избежав удара, но потеряв противника из виду. Неловкий, слабый, испуганный. Сам Кнут не обернулся, схлестнулся с другим врагом.
Опустив же щит, чтобы найти своего врага, Риг едва не лишился головы, и лишь в последний момент успел уклониться от удара сабли. Попробовал ударить сам, но неуклюже, видно было, что не знает точно как, полагался лишь на силу, замахнувшись. Противник легко уклонился, сделав шаг в сторону, развернувшись боком, и ободом щита ударил Рига по руке, точно в локоть. Тот вскрикнул, как девчонка, выронил свой топор.
Бросить его. Ненужный, бесполезный в бою, да и ярл его смерти хочет, тут секрета нет. Благодарность ярла дороже его золота, позволит быстро набрать много звеньев в цепи, вести за собой людей. Убить Эдгара.
Вореец же продолжал наседать — с трудом Риг отбил щитом один его удар, второй, третий. Последний целился Ригу по ногам, и тому пришлось опустить щит пониже, чем дружинник сразу же и воспользовался, толкнув его ногой, повалив Рига на спину. Порадоваться своему успеху, впрочем, уж не успел — в затылок ему вошло лезвие топора.
— Больно, зараза, — сказал Свейн, вытаскивая оружие из уже мёртвого тела и стараясь не смотреть на кровоточащие ожоги правой руки. — Ты как, порядком?
— Не знаю, — честно ответил мальчишка, но на ноги все же поднялся.
Дела вокруг в целом складывались для ворлингов не особо удачно. Хорошая часть состояла в том, что строй дружинников дрогнул, и часть из них бросила оружие, спасаясь от охватившего их одежды пламени. Иные нарушили порядок, стараясь избежать огня. С рухнувшим строем сражение разбилось на несколько отдельных схваток, где бывалые воины севера имели заметное преимущество перед стражниками, что всю жизнь сражались разве что с пьяными пахарями.
С другой стороны, эти стражники превосходили их числом как минимум вдвое, и это уж не говоря о лучниках. Трусливые ублюдки подстрелили Дэгни Плетунью, и, держась за раненое бедро та медленно отползала в сторону. Йоран Младший помогал ей, хотя у самого обломок стрелы торчал в правом плече, а рука повисла безжизненной плетью. Пользуясь численным превосходством и поддержкой лучников сверху, дружина князя медленно теснила ворлингов, загоняла к стенам. Один подскочил близко, замахнулся, и Свейн хотел было закрыться щитом, да левая рука почти не слушалась, стала колкой и вялой. Едва уклонился. Едва не упал. Кружится всё, перед глазами, и вообще…
Отомстить за свой род.
Бросил сам себя вперёд, топор выронил, схватил дружинника за руку. Не ударит пока, но отпустишь и всё. Шипит что-то на своём, толкается, щитом ударил по рёбрам, гнида, благо хоть без замаха. Изо рта ещё гнилью воняет, мерзость.
Ухо у него на вкус как грязь, пот и кровь. Верещит так, что оглохнешь. Свейн оттолкнул крикуна, придавил коленом, вырвал топор. Перед ударом отвернулся.
— Шаур! — крикнул Эйрик, с трудом отбиваясь от свирепого дружинника с двумя топорами. — Лучники!
