В этот день генерала Васильчикова снова вызвали на переговоры. На этот раз участвовали как английские, так и французские представители. Дипломатические усилия союзников получили ещё одну причину в виде утопленного английского фрегата. В ту ночь на всех кораблях выставили усиленную ночную вахту сигнальщиков. Как и в прошлые разы, доклад был примерно тот же: «Оно со свистом прилетело и ударило». Разница состояла лишь в том, что доложил не малограмотный матрос Аткинс, а зоркие и внимательные наблюдатели, в том числе один уоррент-офицер. Вахтенный офицер попытался отыскать в трюме следы снаряда, произведшего столь ужасные разрушения, но вода прибывала очень уж быстро, а на мелкие ледяные осколки, случайно попавшие на стрингеры, никто внимания не обратил. Приказ трюмным был: попытаться отыскать железное ядро, потому что больше подобный снаряд было не из чего делать.
Французский представитель первым взял слово. Адмирал Брюа был учтив и глубоко дипломатичен.
– Дорогой князь, мы полностью разделяем ваше мнение о неприкосновенности некомбатантов, и в частности медицинского персонала. И со своей стороны обещаем, что в дальнейшем инцидентов, подобных недавнему, когда пострадала женщина, оказывавшая помощь раненому, более не произойдёт.
– Руководство как Королевского флота, так и британской армии придерживается точно такой же точки зрения, – поддержал адмирал Лайонс.
– Я очень рад, господа, что вы собираетесь впердь проявлять благородство по отношению к некомбатантам. Со своей стороны могу уверить, что и Российский императорский флот, а также армейское руководство согласны с вашим мнением. Но я хотел бы заметить, что предпочитаю словам документы.
– Мы это предвидели, князь, и захватили с собой проекты соответствующих соглашений на французском и английском языках. Соблаговолите ознакомиться и парафировать.
– Однако эти два соглашения будут недействительны без моей подписи. А она не появится, пока не будет предоставлен аутентичный документ на языке третьей стороны. Российской империи.
Представители союзников коротко переглянулись. Слово взял адмирал Лайонс:
– Мы согласны на это условие, но, в свою очередь, хотели бы пожелать, чтобы наши корабли впредь не подвергались атакам на стоянке. По сведениям, эти атаки предпринимаются в качестве мести за пострадавшую женщину-врача, работающую в российском госпитале. Насколько нам известно, она вполне оправилась от ранения. Следовательно… – Последовала красноречивое обоснование отказа от ужасающих и, несомненно, варварских атак.
Васильчиков слушал тираду с терпением рыбака, ожидающего поклёвки особо крупной рыбы.
– Напоминаю вам, адмирал, что господин, топящий ваши корабли, а также корабли ваших французских союзников, не является подданным его императорского величества Николая Павловича. В моих силах лишь передать ему вашу просьбу. Правда, я уверен, что возможности этого мстительного господина ограничены, так что в Тулоне и на Мальте ваши корабли будут в совершенной безопасности.
После этого осталось лишь согласовать русский текст и раскланяться.
Сразу же по возвращении к своим адмирал Лайонс издал приказ: готовиться к эвакуации английского экспедиционного корпуса из Крыма независимо от результатов любых действий союзников, в частности нападения на Кинбурнскую крепость. Эта война стала обходиться слишком дорого. Адмирал Брюа, наоборот, решил не торопиться с решениями, а подождать результатов действий бронированных плавучих батарей.
Мальчишка был тот же самый. Корзинка была та же самая. И всё же охранник твёрдо заявил:
– Стой здесь, я доложу.
Он не успел этого сделать. Появился адмирал Нахимов, которому разрешили гулять, но никак не далее ворот (Мариэла опасалась, что выздоравливающий адмирал может наткнуться на негатора).
Костя отреагировал должным образом: взял корзинку на сгиб левой руки, а правой отдал честь. По счастью, на нём был сильно поношенный картуз.
– Здравия желаю, ваше высокопревосходительство!
– Ишь ты, – одобрительно улыбнулся адмирал, – маленький, а уставы знаешь.
– Так точно, знаю, ваше высокопревосходительство!
– Родственника, что ль, навещаешь?
Адмирал подбородком указал на тару.
– Никак нет, ваше высокопревосходительство, тут подарок для Марьи Захаровны.
Нахимов даже не успел удивиться. Подошла сама госпожа доктор. На её плаще красовался маленький золотой крестик ордена Святого Станислава третьей степени.
– Поздравляю с наградой, Мария Захаровна. Заслужили-с!
– Благодарствуйте, Павел Степанович. Здравствуй, Костя.
– Здрасть, Марь Захарна. Принёс, как обещал. Вам понравится.
Нахимов был заинтригован, хотя старался этого не показать.
Полотно было приподнято.
– До чего хорош! – чистосердечно восхитилась Мариэла.
Зверёк был тёмно-дымчатой масти, лишь на хвосте были едва заметны полоски. Красавец даже по местным меркам.
– Выходит, вы знаете молодого человека?
Вопрос был, конечно, риторическим.
