– Ну конечно, Павел Степанович. Я Костю лечила от ранения картечью. В него англичанин стрелял. Да мы все его знаем. Тифор купил у него другого котёнка. А ещё один господин из наших, – проследовал многозначительный взгляд, – учил Константина считать.
– И выучил? – Нахимов недоверчиво прищурился.
– Так точно!
– Так и быть, разрешаю без чинов. Зови меня по имени-отчеству. Таблицу умножения знаешь?
– А как же!
– Что ж, проверим…
Проверка показала, что малец ничуть не преувеличил. И тут Костя сделал удачный ход:
– Таблица умножения – это что! Меня научили умножать двузначные числа. И делить тоже могу – и всё без бумаги. Уж больно она дорогая. – В голосе у мелкого появились извиняющиеся нотки.
Нахимов вошёл в азарт:
– А если и это проверю?
– Так запросто, Павел Степанович!
И на этот раз оказалось, что юный знаток арифметики не врал.
Адмирал пришёл в восторг:
– Да ты, Константин, чуть ли не быстрее счёт ведёшь, чем я на бумаге. Вот уж отменный учитель тебе повстречался!
– Вы ошибаетесь, Павел Степанович, это ученик со способностями, – вмешалась Мариэла.
– Вот оно что… Тогда учиться тебе дальше надо.
В первый раз за весь разговор мальчишка явно смутился:
– Так ведь… того… самое это… на учёбу денежки надобны… как отец не вернулся с моря, так оно и…
– Не верю, чтоб ничего нельзя было сделать! Не верю-с! – припечатал Нахимов. – Я переговорю тут кое с кем.
Судьба Константина Киприанова начала изменяться, хотя сам он об этом не подозревал.
– Вот твоё вознаграждение. – Мариэла достала два серебряных полтинника. – Не могу же я назначить цену меньшую, чем у Тифора. Но за эти деньги стребую одну услугу.
– Какую?
– Недосуг мне идти с котёнком домой. Отнесёшь его к нам и сдашь капитану Риммеру, он должен быть дома.
– Не имейте сомнений, Марь Захарна, всё сделаю.
Мариэла укрыла полотном мирно спящего зверёнка и добавила:
– Я его назову Кир.
– Хорошее имя, – солидно одобрил Костя.
«Морской дракон» повернул на норд-вест. До Кинбурнской косы осталось не более пятидесяти миль, а канонада всё ещё не слышалась, и серебряная пластинка с синим кристаллом ничего не показывала.
Первому и второму помощнику очень хотелось задать один и тот же вопрос: «Неужто упустили?», но оба превосходно понимали, что как раз это спрашивать нельзя. Командир стоял в рубке рядом с вахтенным офицером и был мрачен, как шквальный горизонт. Матросы, правда, знали, что Зубастый никогда не наказывает без дела, и всё же старались сделаться как можно менее заметными на палубе и всеми силами пытались найти работу в трюме.
Прошло ещё три четверти часа. Лейтенант Мешков, который в тот момент стоял за штурвалом, сделал всё возможное, чтобы голос его звучал бесстрастно, и ему это удалось.
– Есть сигнал, Владимир Николаевич.
– Принимаю командование. К бою-у-у-у!!!
Матросы делали ставшей уже привычной работу по приготовлению «Морского дракона» к бою. Пожалуй, только для Неболтая-младшего это зрелище было в новинку, но у него самого нашлись важные дела.
Картечник в очередной раз проверил состояние вверенного ему оружия. Разумеется, все детали были смазаны. Разумеется, затвор скользил настолько легко, насколько это возможно. Разумеется, лента уже была заправлена. Пальцы молодого казака бережно пробежались по нагретой солнцем стали. Всё в порядке? Фрол со всей аккуратностью расправил парусину, на которой ему предстояло лежать, придирчиво осмотрел свою работу и слегка выпрямил несуществующие складки. Даже строгий дядька Тихон не нашёл бы к чему придраться.
Команда и Фрол всё делали нужным образом, но почему-то командир продолжал хмуриться. Ему не давала покоя мысль: где он промахнулся в расчётах? Почему неприятельская эскадра так опоздала?
Всех офицеров «Морского дракона» подвёл малый опыт службы на паровых кораблях. Умозрительно все они знали, что у машин бывают отказы, но допустить мысль, что такое могло случиться с буксирами у противника, – вот этого не случилось. Движки самого «Морского дракона» только раз отказали, да и то частично, к тому ж причина была – попадание ядром. Вот почему сигнальщик напрасно напрягал слух: эскадра ещё не подошла к Кинбурнской крепости, хотя её защитники, естественно, заметили на горизонте мачты и готовились к тяжёлому бою.
– Дымы на горизонте к норд-весту!
На этот раз хвалёная северная выдержка изменила мичману Шёбергу.
– Они, Владимир Николаевич, больше некому. Готов поклясться хоть…
– Не трудитесь, Иван Андреевич, и так поверю.
При скорости корабля тридцать восемь узлов встречный воздух с большой силой бил в лицо находившимся на палубе, свистел в щели броневых заслонок и врывался через открытую дверь в рубку, но люди, похоже, этого не замечали.
– Пятнадцать вымпелов, ваше благородие! – протяжно выкрикнул Мягонький.
– Точно, они.
