Тяжёлая картечница разразилась звонким дадаканием. С расстояния чуть ли не милю, разумеется, никто не мог разглядеть, насколько повреждено колесо, тем более попадания, если они и были, скрывал железный кожух. Но неожиданный манёвр заметили все.
«Ль’Альбатрос» дёрнулся носом влево, приостановился, ещё раз дёрнулся…
– По мостику бей, по мостику!!! – заревел начарт.
Он едва ли не первым сообразил, что одно колесо работает почти вхолостую. Не иначе, тяжёлые пули разнесли часть плиц, а то и повредили спицу. Длинная очередь, немедленно хлестнувшая по мостику, видимо, разбила штурвал, поскольку теряющий управление пароходофрегат понесло прямо на соседний парусник.
Отдать должное быстроте реакции командира парусного корабля: он вовремя заметил опасность и положил руль на ветер. Поворот оверштаг[23] подействовал на тяжёлый фрегат, как удар по тормозам. Столкновения удалось избежать, но «Ль’Альбатрос» тоже выкатился из строя. При таких манёврах артиллерия, конечно, не могла вести прицельный огонь, хотя комендоры добросовестно пальнули.
Рука молодого Неболтая чуть не швырнула пустую ленту в сторону люка. Заряжающий ловко её подхватил.
– Набивай, набивай! Полную давай!
К картечнице подбежал заряжающий Пятаков, держа ленту в двух руках, видимо, из опасения её уронить. Никто не посмел бы сказать, что картечник медленно перезаряжал своё грозное оружие, но к моменту, когда он изготовился к стрельбе, было поздно: «Морской дракон» почти развернулся.
– Михал Григорьич, кормовым вдоль палубы!
Командир опередил своей командой собственного на-чарта на считаные мгновения. А Патрушев, похоже, только её и ждал. Первая граната грохнула солнечным шаром между бушпритом и фок-мачтой, которая на этот раз удержалась. Однако второй взрыв её прикончил. После шестого взрыва оказалось, что пароходофрегат полностью небоеспособен: не уцелела ни одна мачта, дымовая труба улетела за борт, а на палубе разгорался пожар. К тому же одно колесо дышало на ладан. Хуже всего было то, что единственным оставшимся на ногах офицером оказался третий помощник: капитан был убит наповал, а первый и второй помощники попали в лазарет с тяжелейшими ранениями. Несмотря на куда более скромный опыт, чем у старших в должности, третий помощник понял, что сейчас не до участия в бое. Надо спасать корабль.
А русский наглец показал корму и пустился наутёк. Само собой, крики «Ура!» до союзной эскадры не донеслись.
– До сего момента нам везло, – отрывисто молвил командир, чуть-чуть подрабатывая штурвалом, – но сейчас они, если не дураки, встанут в линию, и подойти будет труднее.
На этот раз предвидение сработало точно. Прикрытие броненосцев выстраивало линию, становясь бортами к противнику и готовясь открыть заградительный огонь. Исключение составил лишь «Ль’Альбатрос», спрятавшийся за товарищами.
– Интересно, сколько ему понадобится времени на починку колеса? – вслух поинтересовался старший помощник.
Вопрос не был праздным. Однако ни у одного офицера «Морского дракона», включая командира, не было реального опыта ремонта гребных колёс.
Семаков попытался представить себе объём работ. Установка временных мачт и восстановление такелажа заняли бы часов шесть, самое меньшее, и это если не учитывать всё ещё не потушенного пожара. Нет, до темноты восстановить боеспособность пароходофрегата – это из книжек со сказками.
Однако обсуждать эту интересную тему было некогда. Командир закрутил штурвал. «Морской дракон» пошёл в очередную атаку – и опять по новому плану.
Корабль, повинуясь резким поворотам штурвала, вилял, как заяц, улепётывающий от выстрелов горе-охотников. Первый залп орудий противника прошёл в стороне на расстоянии чуть ли не три кабельтовых.
– Как начну уходить, бить по левофланговому, – отрывисто выплюнул Семаков.
Его глаза стали очень похожи на смотровые щели рубки.
– Кормовой, товсь! Цель – пароходофрегат с левого фланга.
Но эскадра не была намерена спокойно ждать расстрела. Грянул ещё один залп. Корпус «Морского дракона» отчётливо вздрогнул.
– Попали, рассукины дети!
– Вандреич, осмотреться в трюме, доложить о потерях и повреждениях!
Старший помощник знал, к кому обратиться, об этом должен был докладывать Зябков, но сейчас он и его товарищи-трюмные, а также боцман могут быть крайне заняты заделкой пробоины.
По непонятной причине Шёберг довольно долго не появлялся с докладом… Но вот его голова вынырнула из люка.
– Потерь не имеем. Сквозная дыра в обшивке близ форштевня выше ватерлинии, да с другой стороны промяло наружу, но не насквозь. Течь имеется, когда идём на полном ходу, волна от форштевня заливает. Помпы включены, справляются. С починкой плохо: узкое место, там и с кувалдой не размахнешься, и подпоры плохо держатся. Пытаемся.
Мичман только закончил доклад, когда из-за штурвала донеслось: «Поворот!», Патрушев же получил команду на обстрел.
