– Не всё так плохо, Тихон Андропович. Если пистолет попадёт в лапы чужой разведке, то они запросят мнение оружейников. А те, в свою очередь, попытаются разобрать оружие. Вынуть кристалл – задачка не из хитрых. Что такое этот кристалл, наверняка никто не знает. Натурально, они увидят, что без кристалла эта штука не работает. Тогда соберут обратно. Даже если негатор рядом, защита сколько-то продержится. Они уверятся, что всё дело в кристалле. В лучшем для нас случае отошлют кристалл в Париж или Лондон, а нам того и надобно. По пути верным делом негатор встретится. Защита ведь вделана в затвор. А в худшем… Ну-ка, что бы ты сам сделал?
Казак, сам того не зная, выдал отменный прогноз:
– Я крепко подумал над тем, как эта злодейская железка работает. И ничего не придумал бы. Тогда вот что им делать: собрать пистоль заново, проверить ещё разок и отослать как есть. Но только не сухим путём: долго это. Да и перехватить можно. Вот ежели какой посыльный кораблик… Ну да ведь ты моряк, не я. Тебе шевелить умишком.
– Хорошо разложил товар по полочкам… Прямо как измыслил заранее. Нужна разведка на предмет перехвата. Тут, надобно тебе знать, у меня запасец. Чуть больше, чем надо на взятку Тарроту.
– Горынычу? Взятку?! Сколько ж он берёт?
– Недорого. Всего-то полфунта… – Глядя на ошеломлённую физиономию собеседника, Семаков откровенно заржал. – Да ты не думай, Тихон Андропович. Не золотом, не серебром, а вот чем.
Хорунжий сунул нос в услужливо поднесённый кулёк.
– Да то ж турецкие сладости! И чем только не дают…
– Скажи уж лучше: чем только не берут.
– В сочинениях господина Гоголя читал о судье, который брал борзыми щенками. Но вот сладкое… нет, и не слыхал даже.
– Таррот мне сам говорил: дескать, никто никогда из его племени такого не пробовал. А они всякую выпечку из пшеничной муки очень любят.
– И что он за этакое подношение делает?
– На разведку летает, ночью лучше нас с тобой видит. На Таррота вся надежда: если пошлют корабль-одиночку, то есть шанс перехватить. И как на грех, кому-то из моих офицеров надо на ходовых завтра с утра присутствовать. Но тут, наверное, придётся мне на «Морском драконе» выходить.
Хорунжий вскоре ушёл. Семаков не стал расспрашивать о судьбе любителя горячительных напитков, посчитав, что это внутреннее дело казаков.
С самого раннего утра капитан второго ранга выслушал доклад от крылатого разведчика: в море шёл, прижимаясь к береговой линии, небольшой корабль, направляясь на северо-запад от Балаклавской бухты.
– Таррот Гарринович, почему вы думаете, что корабль небольшой?
– На нём мало людей. От пятидесяти до двухсот. Ни одного огня. Я его нашёл с трудом. Всё-таки сильное волнение искажает потоки воды.
– А как же обнаружили, если не секрет?
– По потокам огня. Они пустили в ход… вы это называете машиной, и оно использует огонь.
– Весьма вам благодарен, Таррот Гарринович. А мы могли бы воспользоваться этим методом поиска?
– Да, но вам понадобится помощь Тифора.
– А без господина магистра?
– Тогда кристалл. Вот как этот. – Повернув лапу, дракон продемонстрировал вделанный в браслет тёмно-красный кристалл, тот самый, который он получил от землян. – Универсальный тоже годится, но должен быть побольше. Такой у Тифора есть.
И опять всё завязано на рыжего. А ждать его возвращения с ходовых испытаний времени нет. Но Семаков подумал, что выход всё же есть.
– Таррот Гарринович, а нельзя у вас этот кристалл одолжить? Мы заплатим за использование.
Крылатый ответил отнюдь не сразу:
– Можно. Но ведь вам понадобится оправа. Впрочем, здесь у меня запасные… – Дракон подошёл к полочке и без труда достал с неё пластинку серебра. – Вот. Если вы подождёте, я сделаю полноценную оправу.
Конечно же Семаков счёл, что результат стоит ожидания. Оно не затянулось: уже через пяток минут дракон протянул на лапе пластинку, в которую самыми грубыми методами был вделан камень. На пластинке виднелись руны, процарапанные когтем.
– Вот. Пользоваться надо так: вот здесь нажимаете – и амулет начинает действовать. Глядеть так… поворачивать сюда и сюда… этим ловите направление…
Лекция оказалась короткой.
– Спасибо, я запомнил. Что ж, Таррот Гарринович, буду должен.
– Не сомневаюсь в вашей памяти. – Эти слова, обращённые к человеку, дракон посчитал за комплимент от себя. Но моряк этого не мог оценить: он недостаточно понимал образ мыслей драконов.
Брызги от форштевня «Херсонеса» долетали до переполненной рубки. Корабль набирал ход, приближаясь к первой отметке мерной мили. В рубке помимо командира и старшего помощника присутствовали: баварский немец (моряк, капитан дальнего плавания) Риммер Карлович, непонятный штатский (магистр, начальствовал над установкой движков) Тифор Ахмедович, лейтенант князь Мешков и мичман Шёберг (эти двое с «Морского дракона»), лейтенант Острено (адъютант Нахимова) и капитан первого ранга Ергомышев. Последнего на ходовые испытания направил Павел Степанович, рассудив, что многоопытный командир линейного корабля сможет заметить то, что другим не углядеть.
