Соответственно, когда мы сравниваем народы друг с другом, надо, прежде всего, спросить: – А когда у них начался этногенез? Ибо старец не равен юноше, а ребенок – зрелому мужу.
Во-вторых, из предложенной картины ясно, что бессмертие человечества держится на постоянной смене этносов, иначе все человечество, проделав указанный цикл, исчезло бы с лица планеты.
А поскольку этносы всегда связаны с вмещающей средой, чем и определяется их развитие и своеобразие, то никакого единого народа на Земле возникнуть не может, как бы ни хотелось того космополитам. Более того, с развитием и усложнением человечества развиваются, усложняются и умножаются различные этносы, на что мы, как ни странно, закрываем глаза. Хотя ежели бы мы их только открыли, то увидали бы, что как раз с конца XIX и в XX веке шел и продолжается доселе процесс бурного выделения этносов в самостоятельные государственные единицы, процесс вызревания этносов из ранее разобщенных племен, наряду с развалом созданных в предшествующий период путем насилия колониальных империй.
Добавим, к тому же, что этносы, как правило, объединяются в суперэтнические системы, как звезды в созвездия. Западноевропейский мир является такой суперэтнической общностью, объединенной традициями Римской империи, католичеством и латынью. (Попытки создать там единое государство, новую Римскую империю, провалились, так как западноевропейскому миру это не очень было и нужно.) А Россия, с входящими в нее национальными организациями, является другой суперэтнической системой, объединившейся, опять же, по условиям географического и исторического положения, в единое государство.
Внутри суперэтнических систем борьба ежели и идет, то за преобладание, а между системами – на уничтожение. Потому все наши стремления войти в Европейское сообщество, и прошлые и нынешние, разбиваются о нежелание Запада нас принять. Потому и принят там двойной стандарт отношений: к нам и друг к другу. Потому Запад и хочет именно уничтожения России, ведь мы – иная суперэтническая структура, и наше горе, что мы постоянно забываем о том и лезем головой в осиное гнездо.
В теории Л.Н. Гумилева есть еще много конструктивных соображений, в частности, о необходимости классового разнообразия в развивающихся обществах. Классы исчезают (сглаживаются), когда этнос переходит в реликт, с концом истории, так сказать, и поэтому вся теория антагонистической классовой борьбы с уничтожением правящего класса неверна.
Все изложенное выше заставляет нас, ежели мы хотим существовать, принципиально изменить нашу хозяйственную политику в пользу самодостаточного хозяйственного оборота внутри страны и внутри нашей суперэтнической системы, а идеологические ориентиры – в пользу самостоятельности и своеобразия нашей культурной жизни.
Не забудем, что московский этногенез начат в четырнадцатом столетии, точнее со второй половины тринадцатого, но выявился этногенез именно в четырнадцатом веке, а идеологически закреплен реформами митрополита Алексия и сражением на Куликовом поле. Соответственно, надлом нас пристиг с первой четверти XIX столетия и должен быть окончен где-то в 1980 году. И – ежели мы уцелеем только! – у нас впереди «золотая осень», то есть триста, а то и пятьсот лет сравнительно спокойной жизни. А ежели Россия умрет сейчас, это будет отнюдь не естественная смерть от старости, но убийство еще вполне жизнеспособного организма. Нам надо только совладать с силами «надлома», гениально угаданного в «Бесах» Достоевского, да отбиться от провокаций Запада. Заметим, что силы «надлома» нынче очень ослабли и одрябли по сравнению с 1920–1930 годами, выродились в обычное воровство, и с ними при желании не так уж и трудно справиться.
Поскольку очень многие наши беды приписываются злому еврейскому влиянию, то надо сразу и прямо сказать об этом пресловутом «еврейском вопросе». Тем более что ленинская партия (ее руководящие органы) на девять десятых состояла из евреев, а специальный комитет по делам евреев был со временем преобразован в министерство культуры, естественно, с тем же человеческим составом, начавшим руководить уже не еврейскими делами, а культурой всей страны.
Сказать тут надо следующее: нет принципиально плохих и принципиально хороших народов. Одни и те же национальные особенности могут быть и плохими, и хорошими, в зависимости от формы, места, времени и характера их проявления. Так, «широта» русского человека в определенных условиях переходит в разгильдяйство. Мужество (в любом народе!) может переходить в звериную жестокость и проч.