Тем не менее 4 декабря 2003 года суд признал Евгения Михайлова непричастным к убийству, оправдал его и освободил из-под стражи. К тому моменту в различных изоляторах, тюрьмах и колониях он провел уже почти три года.
Ну а убийство Дмитрия Михайловича Балашова так и осталось не расследованным.
Существует версия, что и Арсений Балашов и Евгений Михайлов, хотя и были в ту ночь в Козынове, но не одни. И исполняли они лишь вспомогательные роли, а непосредственное убийство совершили другие лица, которые сумели запугать и Арсения Балашова и Евгения Михайлова, которые сумели заставить их позабыть про себя. Именно этим неизвестным лицам и принадлежит кровь на молотке, именно этими неизвестными лицами и была выпита водка уже после убийства писателя…
Страшно и тяжело описывать все эти подробности…
Но без этого не обойтись.
Это часть биографии Дмитрия Михайловича.
Духовная составляющая жизни Балашова была выражена так явственно и так значимо, что он не мог не притягивать к себе враждебные человеку черные силы и постоянно оказывался в эпицентре их действия…
– Что произошло с Балашовым? – выступая на вечере памяти писателя, говорил священник Алексей Мороз. – Во время фольклорной экспедиции прикасается он к остаткам живой народной культуры, и с ним происходит преображение. А что содержалось в народной культуре? Отблеск того духовного света, которым жил русский человек и источником которого являлось православие… Это не было само православие, сам свет, но и отблеска его для Балашова оказалось достаточно, чтобы решительно отказаться от прежнего пути и пойти по другому, где он различил этот духовный свет.
По-другому, но примерно об этом же говорил в те дни и Станислав Александрович Панкратов.
– Из многосерийности сегодняшних российских трагедий складывается и общая избыточно-драматическая картина нашей жизни, – сказал он. – Хочу сравнить ее с горным, шахтным явлением, с которым мне когда-то пришлось столкнуться на Кольском полуострове, называется это явление – стреляние породы. То есть, ты идешь по штреку или работаешь в забое – и вдруг из стены со страшной силой вылетает (выстреливает) камень. Слепой бездумный выстрел природы в никуда, если только на пути этого камня не попадется твоя голова. Это результат страшного давления горных пород, давления, которое ищет выхода и производит внезапный слепой выброс… Стреляние породы.
В человеческой жизни подобное стреляние производят, как правило, вовсе беспородные особи-исполнители. Не забудем только, что за всяким умелым стрелятелем стоит заказчик со своим молчаливым прицелом… Но причины схожи: давление. В глубине горы это давление камня, в жизненной глубине это давление обстоятельств и общей и личностной безысходности. И чьей-то чересчур глубокой, с дальним заглядом, заинтересованности. И вот теперь мы свидетели, как на пути летящего осколка оказался висок замечательного писателя…
Наверное, это самое правильное объяснение произошедшего.
Темные силы не могли простить писателю пренебрежения ими. Они затягивали его в черный водоворот, но одолеть – перечитайте последние романы «карамзинского» цикла: «Ветер времени», «Отречение», «Святая Русь» – не могли, и тем страшнее была их бессильная и яростная месть…
Эта месть обрушилась не столько даже на самого Дмитрия Михайловича (72 года – не такой и малый жизненный срок, а 13 детей и десяток объемистых, полюбившихся сотням тысяч читателей романов – вполне приличный итог ее), а на то исконно русское,
Вспомним еще раз слова писателя: «Дом – когда семья, земля. Когда
И вот чужие люди входят в этот дом, где весь пол завален клочками разорванных рукописей писателя…
Примерно об этом и думал я 20 июля 2000 года, когда, сбежав из больницы из-под капельницы, сидел вместе с руководителем нашей писательской организации Иваном Ивановичем Сабило у ворот Зеленогорского кладбища.
Вообще-то почетного гражданина Великого Новгорода Д.М. Балашова поначалу собирались провожать в последний путь по высшему разряду. Для гражданской панихиды была определена Областная филармония, для захоронения – Хутынский монастырь, где похоронен Г.Р. Державин…
Но приехала с детьми из Выборга вдова писателя Ольга Николаевна, и выяснилось, что Дмитрий Михайлович просил похоронить его рядом с матерью Анной Николаевной Гипси, в Зеленогорске.
И все пришлось на ходу менять…
В результате, на Зеленогорское кладбище фургончик с телом Дмитрия Михайловича прибыл только к семи часам вечера…
Провожали писателя только родные да несколько санкт-петербургских писателей…