«Я с мальчишками была в деревне, – вспоминает Ольга Николаевна Балашова. – Что-то подняло меня в пять, ворочалась, уснуть не могла, встала и начала красить окна. Мы как раз затеяли ремонт в доме. Вечером, приехав в город, узнаю, что Дмитрий в больнице в Лодейном Поле. Звоню, врач сказал, что недели через две выпишут…
На следующее утро сроки лечения сократились до недели, вечером – до трех дней, а на утро: «Забирайте, он все равно не лежит, а на стоянку к машине бегает!»
Вечером старший сын Балашова, Василий, живущий в Петербурге, привез отца домой, в Новгород.
«Открываю дверь, – рассказывает Ольга Николаевна, – стоит с забинтованной головой, в окровавленном пиджаке, глаза несчастные (но это больше от лежания в больнице: не любил больниц, все что угодно, только не это!). Спрашиваю, что его в ночь понесло ехать из Петрозаводска.
Толя Доспехов, когда звонил, сказал, что умолял его остаться до утра. В ответ: «Оля с детьми в деревне одна. Поеду».
Последние два-три месяца Дмитрий боялся за нас с ребятами.
Чувствовал, что-то должно случится, и именно в Козынево. Считал, что с ним, мужиком, все будет в порядке, а вот мы… «Если с вами что-то случится, я не знаю, как буду жить». С весны не настаивал на частых поездках в деревню, хотя раньше старался как можно чаще и надолго убегать из шумного города».
После этой аварии Ольга Николаевна настояла, чтобы Балашов проверился в областной больнице: все-таки травмы были серьезные.
Несколько дней вместе с Ириной Семеновой, заместителем главврача, Ольга Николаевна таскала Балашова из одного кабинета в другой.
– Девки, – сказал им врач, проверявший сосуды головного мозга. – Что вы издеваетесь над мужиком? Да если мы доживем до его возраста, и у нас будут такие сосуды, то считайте, мы здоровы!
Нельзя без волнения перечитывать воспоминания Ольги Николаевны Балашовой о последних днях жизни Дмитрия Михайловича.
В субботу 9 июля ходили на службу в недавно выстроенную деревенскую часовенку. Туда Ольга Николаевна вела Дмитрия Михайловича за руку, несколько раз по пути – часовня находилась в ста с небольшим метрах от дома! – останавливались, отдыхали.
В часовне Ольга Николаевна оставила Дмитрия Михайловича с ребятами, а сама вернулась домой, надо было приготовить обед.
«Вдруг бежит сам (именно бежит!): «Дай банку. Святой воды принесу. Причастился». И все – хвори, усталости как не бывало».
4 июля Ольга Николаевна уезжала с детьми к родителям под Выборг.
Словно предчувствуя нехорошее, она попыталась отменить поездку.
– Может, не поедем мы… – сказала она. – Ты плохо себя чувствуешь, только швы сняли, ну, съездим зимой, ну…
– Поезжайте, – жестко оборвал ее Балашов. – Сготовь что ни то. Справлюсь, не волнуйся. Буду сидеть в деревне.
«Ребята первыми выбегают из дома. Нетерпеливый Никита уже у калитки приплясывает. Ваня обнимается с отцом, договаривают, что будут еще ремонтировать и как. Шепчутся, отец целует Ивана. Тот буквально приклеивается к отцу. Папа для него все. За отца и в огонь, и воду.
Возвращаю мелкого от калитки: «С папой забыл попрощаться». Тот подбегает, обнимает, чмокает и бегом на улицу. «Мам, автобус. Мам».
Подхожу к Дмитрию. «А может, все же не ехать?» – «Поезжай», – уже спокойно, умиротворенно. Он в этот день был какой-то просветленный.
Обнялись, поцеловал. Защипало почему-то у меня в глазах.
Не было такого никогда раньше при расставаниях, хотя Дмитрий уезжал и на недели, и на месяцы в поездки, а тут на тебе! Слезы наворачиваются, сентиментальной становишься, матушка!
Пошла к калитке за ребятами. Выходя, оглянулась. Мой Дмитрий, Дюка, как я его называла, смотрел на нас, улыбался с какой-то грустью.
И опять, в очередной раз я утонула в глазах мужа. Появилось чувство, что вот он стоит на том берегу реки, а мы как бы по другую сторону. И почудилось (почему?), что мы никогда не увидимся, что прощаемся навсегда. Гнала от себя плохие мысли, идя к автобусу. Передо мной были его глаза.
И потом, у родителей…
Не было обычной радости от поездки, я была как замороженная».
Мы должны вновь стать нацией, возлюбить братию свою во Христе, отважиться на соборные деяния по спасению страны, а не грабить Россию и друг друга, да вывозить капиталы за рубеж.