Надо отметить, что об улучшении жилищных условий в Ленинграде в то время и мечтать не приходилось. Коренных ленинградцев, блокадников на очередь не ставили, зато ставили тотчас и сразу же так называемых «лимитчиков», т. е. приехавших в наш город из любой точки страны и поступивших работать на завод, строительство, коммунальную отрасль. Особенно накачивала город система ПТУ, где брали любого и каждого без всяких экзаменов и сразу же ставили на очередь для получения квартиры. Давали им служебные квартиры. И весь новый Ленинград был заполнен иногородними лимитчиками, а старый коммунальный Петербург – блокадниками. Еще и поэтому Дмитрий решил расстаться с родным городом. Многие блокадники так и не смогли вернуться к себе домой, так и остались жить в местах военной эвакуации.
И мама вскоре перебралась к Дмитрию в Петрозаводск, помогая ему во всех его делах, до последнего своего дня. Таким образом, тоже покинув коммуналку.
Я много думал на тему: почему город выстоял в блокаду? Да потому, что много было культурных, честных, добросовестных людей. Война сблизила, помогали друг другу, как и чем могли.
Есть мнение, что Сталин хотел отдать город Гитлеру. Все мосты, корабли, заводы были заминированы. И был приказ взорвать это все, дабы не досталось немцам. Ну а как можно взорвать завод, на котором люди работают в три смены, изготовляют снаряды, да еще и спят около своих станков. Были моменты, когда даже воздушная связь с городом была остановлена на несколько дней, и трупы умерших десятками тысяч вывозились из города. Хоронили бульдозером, вырывая траншеи и заваливая их трупами. Мало того, сжигали их на кирпичном заводе в парке Победы.
А был случай, эшелон с продуктами, собранными для Ленинграда, был направлен в другие местности. В «Книге памяти» числится один миллион умерших, а в печати числят вдвое меньше.
Понятно, слишком умными, интеллигентными, патриотически настроенными трудно руководить, гораздо легче подчинять себе быдло, стадо. И вот что не удалось гениальному Сталину, легко впоследствии удалось Г В. Романову. Город накачивали всеми без разбору, из деревень было массовое бегство, и город принимал всех. Хорошо еще, когда приезжали вологодские, архангельские, карельские, новгородские, псковские и другие северные культурные народы, но когда поехал юг, из республик, с другим, чуждым менталитетом – Петербургу пришел конец.
Сталин мог бы позавидовать Г. В. Романову, победившему город без боя.
А жители в войну голодные, еле стоящие на ногах, дежурили на крышах, сбрасывали зажигательные снаряды, тушили их. И вот моя мама с Анной Антоновной Сакевич таскали на чердак кирпичи, дабы бросать их в немцев, когда те войдут в город. Также ходили по ближайшим домам, собирая детей, оставшихся круглыми сиротами и приводя их в детский сад. Во всей этой работе Дмитрий уже принимал посильное участие, что, конечно, тоже формировало его как человека, гражданина.
А как расценить то, что о блокаде после войны было запрещено говорить, музей обороны Ленинграда был разгромлен, экспонаты уничтожены?
Дмитрий Михайлович в Петрозаводске работал по сбору фольклора на севере России, много ездил, был защитником деревянных церквей, предназначенных к сносу местными властями, чем испортил себе отношение с местной администрацией, был одним из создателей общества охраны памятников культуры. В те времена все решали партийные власти, а ретивых и непокорных они не любили. И посему Дмитрию пришлось оставить любимую работу, но в это время он уже занялся литературным трудом, написав первую свою художественную книгу «Господин Великий Новгород», 1967 г.
В этом же 1967 г. Дмитрий Михайлович заводит себе целое крестьянское хозяйство в деревне Чеболакше, на берегу Онежского озера в 70 км севернее Петрозаводска. Добираться туда было очень нелегко. Там у него был дом 12 на 12 м, лошадь, две коровы, бык, козы, огород. Все это было нужно для правильного отображения крестьянского быта в своих произведениях.
От станции до Чеболакши надо было идти пешком по плохой лесной дороге 9 км, да еще тащить с собой вещи и продукты. Сколько помню, Дмитрий до самой старости носил мешки, рюкзак и прочее, и это была его повседневность.
Для удобства транспортного сообщения с Чеболакшей Дмитрий завел себе так называемый катер, больше похожий не на современное судно, а то, на котором ходили из «варяг в греки». При любой мощности мотора «катер» шел не быстрее 5 км/ч., а дополнительно устанавливаемый парус повышал скорость иногда при попутном ветре на целых 2 км/ч.
Мама очень боялась этих путешествий и частенько садилась в лодку вместе с Дмитрием, чтобы в случае чего самой спасать его от утопления или погибнуть вместе.
В 1969 г. брат с мамой начали работать над второй книгой «Марфа Посадница», опять же из истории Новгорода. Но мама тяжело заболела.