Князь Тит Мстиславович «тихо кормился» в своем Козельске, больше не беспокоя князя Василия Пантелеевича Карачевского своими «досадами» по уделу. После гибели брата Адриана он не предпринимал никаких попыток связываться с Москвой, регулярно отсылая в Карачев собранные серебро и меха, и довольствовался тем, что имел. А имел князь Тит достаточно: Козельск был большим и богатым городом, довольно быстро окрепшим после татарского нашествия, случившегося больше ста лет тому назад.
Обширные, густые леса окружали древний город. Он входил в состав «Лесной земли», как называли место обитания вятичских племен черниговские князья. Леса изобиловали зверем, и козельские охотники славились на всю Русь своим умением ловко, не портя шкурки, поражать стрелами куниц и белок. Сам князь Тит был большим любителем охоты и лучной стрельбы: он часто выезжал со своей дружиной и «охочими людьми» за пушной добычей. Обычно это было по зиме, когда мех зверьков был густой и прочный. Летом же и осенью князь охотился больше на кабанов и медведей. Несмотря на свой уступчивый и терпеливый характер, он был смелым человеком и не боялся хищных зверей. Вот и в эту осень 1343 года князь не раз выезжал на охоту и никогда с пустыми руками не возвращался. Особенно ему повезло в один теплый ясный день позднего сентября: его умелые охотники сумели загнать двух здоровенных кабанов и молодого, но крупного сохатого. Одного из кабанов князь сам ловко уложил рогатиной: ее острие попало прямо в сердце разъяренного зверя. Другого же вепря сразили княжеские люди. А вот с лосем пришлось повозиться! Хитрый зверь, чуя беду, как только увидел охотников, сразу же рванулся в густые заросли, в которых чувствовал себя, как рыба в воде. Княжеские охотники кинулись за ним, но запутались в чаще и едва не потеряли добычу. Сам князь Тит спас положение, пустив вслед за лосем стрелу и попав ему в глаз. Взревев от боли, огромный зверь развернулся и, потеряв ориентацию, полез из кустарника назад, прямо на людей. Тут же князь встретил красавца-сохатого своей тяжелой рогатиной, поразив зверя в мягкое подбрюшье. Остальные охотники довершили дело, окружив бившегося в луже крови лося и перерезав ему горло. Тушу убитого зверя вытащили на поляну, взвалили на телегу и, выйдя на лесную дорогу, быстро направились в сторону Козельска.
Довольный собой, князь Тит сразу же по прибытии пошел в свою трапезную и, откушав добротной, изысканной пищи, удалился в опочивальню: отдыхать после «праведных трудов». Но только он лег в свою «лебяжьего пуха» постель, как в дверь постучали, и в спальню разом ворвались двое слуг: постельничий и мальчик на посылках.
Постельничий князя, Воец Чеславович, пытался воспрепятствовать входу молоденького слуги Белуна и, ругаясь, сам оказался в месте княжеского отдохновения.
– Что еще приключилось?! – вскричал недовольный Тит Мстиславович. – Вы не могли найти другого времени для своей непотребной ссоры? Что вам тут надо?
– Да я…, – замялся княжеский постельничий, указывая рукой на мальчика-слугу.
– К тебе приехал человек, батюшка-князь! – крикнул своим звонким мальчишеским голосом низкорослый слуга. – Из самого Карачева! С важной вестью!
– Что там?! – возмутился князь. – Неужели он не мог подождать? Я бы отдохнул… Однако из Карачева! – вздрогнул он: до него, наконец, дошли слова мальчика. – Что же там случилось? Может, Василий Пантелеич придумал новые поборы? Вот уж тяжелое бремя! Говори же! Что там такое?
– Не знаю, княже, – пробормотал растерявшийся мальчик. – Какое-то важное дело! Тот карачевский человек мрачен и зол! – Беги же к нашему князю! – сказал он мне. – Моя весть серьезная и нерадостная!
– Тогда веди его сюда, Белун! – заволновался князь. – Пусть же поведает мне все и сразу! Что-то неспокойно мне: душа не на месте!
Мальчик выбежал из княжеской спальни, а вслед за ним удалился постельничий князя, засев в простенке и ожидая вестей.
Карачевский посланник вошел в княжеский покой гордо, величественно неся перед собой крупное, грузное тело. – Здравствуй, славный князь! – громко сказал он, поясно поклонившись лежавшему на кровати, укрытому тонким войлочным одеялом Титу Мстиславовичу. Последний вздрогнул: посланцы князя Василия никогда не были так почтительны! Да еще боярин!
– Здравствуй, Бугумил Чернич! – буркнул козельский князь, узнав седобородого карачевского вельможу. – Говори скорей! Что там приключилось?
– Говорю, как на духу! – перекрестился боярин. – Больше нет нашего славного князя Василия Пантелеича: уже три дня как скончался!
– Умер князь Василий?! – вскричал, подскочив со своего одра Тит Мстиславович. – Как же? От чего же? – Он обхватил свою голову и яростно, не стыдясь, зарыдал. – Я ведь говорил своему непутевому брату Адриану, чтобы не злил и не тормошил племянника Василия: он-де скоро сам умрет! Но не послушал меня горячий братец и так нелепо ушел в сырую землю!
