30 августа. Сегодня на рассвете двинулись. Красивая дорога от Керчи к Владиславовке. Слева горы пересекаются ущельями, красивые низменные долины, дачи, зелень, мосты. Опять горы, река, водопад, опять долина. А вдали на горизонте синеет цепь Крымских гор. Место очень пересеченное. Дорога сильно извилиста, то подъемы, то сильные уклоны. Поезд то летит вниз, бешено давая гудки, и заторможенные вагоны воют на скользких рельсах, то пыхтит, с трудом подымаясь под уклон. Я такой дороги еще не видел. В 12 часов прибыли в Джанкой. Здесь уже ровная степь. Как-то приятно, напоминает Украину. Легче вздохнуть, когда вырвались из гор. Да! Горы красивы – но степь приятнее. Слева перед вокзалом горы снарядов, патрон, много эшелонов с солдатами – это все с десанта. Получили жалованье за август. Купил арбуз за 1000 руб. Половины жалованья нет. Говорят, едем на станцию Рыково[184]. Вечером двинулись дальше. Сиваш. Чонгарский мост. Новый Порт-Артур. Окопы еще целы. Стоят громадные морские орудия. Слева тянется гора соли и соляные озера. На них воронки от тяжелых снарядов. Вот перепутаны проволочные заграждения. Снесенная до основания будка, разбитые вагоны, шпалы, рельсы, могилы, могилы.
Еще недавно здесь кипели жаркие бои. Теперь мирно колышутся от ветра васильки, густо поросшие по откосу насыпи. Следующие станции почти все разбиты, водокачки взорваны.
Новоалексеевка. Купил два пирожка с рисом по 250 рублей. Вечером прибыли на станцию Рыково. Быстро разгрузились. И легли спать тут же. Я лег в пакгаузе.
31 августа. Ночью пришлось из пакгауза перейти на перрон. Крысы разогнали нас всех. У меня пробежала под шинелью. У одного выгрызли арбуз, у другого съели полхлеба. Сегодня что-то пасмурно. Идет мелкий дождь. Идем походным порядком, вещи на повозках. Солдат Штепченко расстался (с удовольствием) с женой. Для нее отказали место на повозке, и она уехала в Керчь. Над Штепченко все смеются, но он и сам рад. Прошли верст 20. Село Петровское. Остановились по квартирам. Идет дождь. Пошли наводить линии. Линии все неисправны после Кубани. Возились с ними до поздней ночи. Прибежал поручик Лебедев. Промокли до мозга костей. Досадно. Другие уже пообедали, отдыхают, а мы с похода – под дождь и, грязные и мокрые, возимся до ночи. Пришли на квартиру часов в 8 вечера. Нас ожидал хороший борщ с белым хлебом. Хлеб здесь не уступит кубанскому, да и народ не хуже. Сегодня, когда проводил линию, один мужик все приглашал на обед к нему, у него были поминки.
1 сентября. Смотали линию и утром выступили. Прошли верст 25 по гладкой, как стол, степи. Село Ивановка. Большое село. Вода здесь глубоко. А потому колодцы везде большие с барабанами, тащат лошадьми. Жители зажиточные. Остановились у одной хозяйки. Наварила галушек. Уже как будто и сжились. Хозяйка нам жалуется: стояла у нее какая-то сестра – вот мука, говорит хозяйка, и посуда у тебя грязная, и хата воняет, и то и се. А сама каждый день требует яичницу, молоко и ничего не платит. Слава богу, говорит хозяйка, вчера она уехала.
2 сентября. Сегодня утром пришли музыканты и нас выселили. Говорят, это их район. Новое размещение. Наша команда заняла целую улицу. Мы, 8 человек, стояли в одной хате. Хозяева – дед, баба и невестка-вдова с двумя детьми. Сразу угостили обедом. Сегодня протягивали линии. В Ивановке (село громадное) стоит весь 3-й корпус генерала Скалона. Мы 2-й армии генерала Драценко[185].
Дождик маленький.
3 сентября. Хорошая, солнечная погода. Сейчас кончил писать дневник со времени выезда из Керчи и до сего часа. Наши ушли на занятия. Я дежурный по линии. Дед просит принесть ему кабеля, на хозяйственные нужды.
4 сентября. Вчера вечером принес деду кабеля. Темно было, искал в сарае кабель. Старый весь на катушках. Пришлось дать моток (хотя запутанный) нового английского с ½ версты. Хороший кабель, даже жалко, но не даром. Сегодня в награду баба напекла 2 макитры[186] пирожков с сыром и принесла миску сметаны. Нас было 6 человек. Двое были на базаре. Когда баба узнала, что не все ели, еще принесла две макитры пирожков и миску сметаны. Все едят и удивляются, что за добрая хозяйка. А причина этой доброты лежала в углу на чердаке.
5 сентября. Сегодня были занятия. Черт его знает, пленный Валиков командует нами. Хотя, правда, он унтер-офицер николаевской службы, но как-то нам неудобно, что он командует добровольцами. Мне он подозрителен. Он и каптенармус (тоже пленный) смеются, острят над нами, а под нами, конечно, они разумеют всю нашу армию. Вчера я даже рассердился и сказал ему:
– Что ты тыкаешь нам погонами, а у вас не было звезд? Что значит ваша жидовская звезда?
Я думал, он смутится.
– Звезда революции, – спокойно ответил он, – заря новой жизни. Пять рогов ее – пять частей света, они соединены все вместе, то есть означает – пролетарии всех стран, соединяйтесь, а серп и молот – эмблема пролетариата!
