Вчера (в ночь на 2-е) расстреляли Засенка и Баштанника, осужденных по делу петлюровцев[65]. Кассация рассматривалась здесь, в Полтаве. Были шансы, что не казнят. Но, во 1-х, все власти в Полтаве переменились: Дробнис, Коцюбинский, Никита Алексеевич Алексеев, Робсман и мн‹огие› другие переведены в разные места на разные второстепенные должности, так что рассматривать кассац‹ионную› жалобу пришлось новоназначенным Шумскому и… (?)[66]. Во-вторых, приехал из Харькова Козюра, который видел там Дробниса и при этом рассказал о жестокостях и истязаниях, которым оба подверглись45. Подробность насчет досок исчезла. Но их сильно избивали и кололи штыками. Коцюбинского спас широкий пояс из толстой кожи. Его пырнули штыком, и только пояс ослабил удар. Но что особенно повлияло на решение, так это большая будто бы осведомленность обо всем происходившем на суде. Коцюбинского особенно упрекали: Беренштам говорил то-то и то-то, а ты, украинец, не поддержал, а еще обвинял. Из этого делается заключение, что в Полтаве существует организация, которая поддерживает живые связи… Калюжному (учителю) заменили казнь пятью годами принуд‹ительных› работ, а Засенка и Баштанника расстреляли. Где произошла казнь, — неизвестно. Но П. С.[67] рассказывали мальчики-гимназисты, что видели, как на кладбище привезли два трупа и свалили в яму. Таким образом, после всех наших хлопот удалось спасти только двух приговоренных.
Третьего дня на вокзале можно было видеть картину: Алексеев, еще кое-кто и Робсман скромно сидели в теплушке, дожидаясь отправления поезда. На вокзал, кажется, пришлось прийти пешком. (Робсман, во всяком случае, пришла, и башмаки у ней при этом развалились. Обоих видела М. Л.) Никто им не оказывал никаких знаков внимания. Недавно Алексеев ездил на автомобиле, а теперь для него не нашлось даже классного поезда… Как бы то ни было, — Алексеев был человечен и довольно мягок. Робсман пережила какой-то крутой перелом в душе. Она — еврейка, принявшая православие, — стала очень религиозна, часто бывала в церкви, соблюдала посты и много молилась. Если принять во внимание, что это отнюдь не могло содействовать ее популярности среди коммунистов, то нужно признать, что это искренно. Ей ставят в упрек, что она в своем отделе «Освиты» (нар. образования) «развела петлюровщину»… Сменены вообще все начальствующие лица, и теперь дела страшно задерживаются: назначены часто рабочие, вдобавок совершенно не ознакомившиеся с делами.
Расстрелы по решению Чрез‹вычайной› комиссии возобновились. В «Рад‹янськой› Владе» (№ 106–121) от 13 мая (30 апреля) напечатан целый список. Озаглавлено «От Губчека». «На заседании коллегии Полтавской› Губ‹ернской› Чрез‹вычайной› Ком‹иссии› приговорены к высшей мере наказания следу‹ющие› лица». Следует список из 10 лиц. Во главе Ив. Вас. Поддубный, бывший нач‹альник› связи полт‹авского› Губвоенкома. Он организовал шайку бандитов, которая с его ведома производила незак‹онные› реквизиции и ограбления. Затем следуют соучастники той же шайки Алекс. Вас. Самойлов, Владимир Агафьевич Гаврюш и Владимир Григ. Снежко. Последний уже «был условно приговорен как соучастник шайки Поддубного» и «работая (несмотря на это?) в Чрезвыч‹айной› Комиссии, сделал вторичное преступление, напившись пьяным и подняв стрельбу в городе. Этим он дискредитировал советскую власть и то учрежд‹ение›, в котором служил».
Петр Фед. Бородков, купец 2-й гильдии, выдал тов. коммунистов и давал на них обвинит‹ельный› материал кременчугской контрразведке, что видно из дела этой контрразведки.
Моисей Гершов-Гомельский — участвовал в вооруж‹енном› ограблении гр. Абрамсон и бежал из-под ареста.
Моис. Сидоров. Белик — «будучи тюр‹емным› надзирателем при деникинщине, издевался над политическими заключенными» (и только!).
Ив. Павл. Воронцов — когда в Рыбцы приехала к‹онтр‹разведка›, составил списки советских› работников, вследствие чего было арестовано 9 чело‹век› и из них расстреляно 6. (По этому делу были арестованы Нина Ал. Сахарова и Степ. Никиф. Кравченко. Сахарова уже освобождена, про Кравченко не знаю.)
Петр Фед. Щербиненко служил в отряде Шкуро и вешал рабочих.
Вас. Никифоров. Подлесный, будучи сотр‹удником› кременч‹угского› секретно-оперативного отдела, во время обыска присвоил 68.000 р.
Подписано это Баскаковым (председ‹ателем› Ч.К.), завед‹ующим› секр‹етным› опер‹ативным› отделом Максимовым и секретарем Литвиновым.
Таким образом, расстреляны 5 бандитов, один вор во время обыска, один виновник расстрелов в Рыбцах, другой — в Кременчуге. Один за то, что служил в отр‹яде› Шкуро, и один за издевательство над заключенными. Теперь такие времена, что такие расстрелы не удивляют. Но все-таки от бессудности сжимается сердце. Напр‹имер›, казнь за издевательства над заключенными… Или, кто установил, что Щербиненко вешал рабочих, служа в отряде Шкуро…
Раньше было известие о расстреле трех человек. (За что?)
