Не работал, смотрел, что можно из рис[унков] académie[1670] переделать в «Спящую женщину», которую обещал Коршуну. Потом, замерзнув в комнате, пошел к Женьке на диван, закутался, пил чай и читал предисловие Prosper Mérimée к перев[оду] «Д[он] К[ихота]» L. Biart’a. После обеда хватил на кв[артиру] Ж[ени] Сомовой и к В.С. Маз[уровой]. Брал ванну. Потом дочел предисловие и биографию Сервантеса и лег спать.
22 янв[аря], четверг
Встал поздно, солнце, но ужасный холод в квартире. Ночью думал о картине, кот[орую] буду писать, и о двух или трех новых: пейзаж с бледной радугой по этюду, что у Берлинов, все, как там, серое и зеленое, и только один удар где-то вдали ярко-зеленый, светлый. Потом на красном диване и среди кр[асных] занавесок дама в белом или бледно-бледно розовом в позе как N.N. и мужч[ина] во фраке в позе как я.[1671] И опять «Печальный конец кавалера …»[1672], но в осеннем грустном парке с серым небом и с восходящей луной. Снилось мне, что я с Анютой приехал в какой-то город незнакомый, и никто не может сказать, как он зовется, а подписи на двух языках и русском. Смотрел барочные странные церкви. Вдруг встречаемся с Химоной, и она нам говорит, что это Крэков — Краков.
Читал «Дон Кихота», которого знал в детстве в сокр[ащенной] перед[аче] с картинками. Потом лет 25 т[ому] назад прочел небольшую часть того же перев[ода] Biart, что читаю и теперь. Не хочу умереть, не зная самых замеч[ательных] книг.
Вечер[ом] Степановы, все, кроме отца; скучно. С[ергей] Дм[итриевич], Дима упорно молчали, что произв[одило] противное, нудное впечатление. Воля тоже молчал, разумеется, от конфуза. Мне было очень скучно; Христина была, как всегда, мила и приветлива.
Пятница, 23 [января]
Немного рисовал, подготавливал новую «Спящую». Вечером не пошел в Дом иску[сств], волновался с Анютой из-за Женьки, непонятно не ворочавшегося домой до 8-ми ч[асов]. Потом было уже поздно. И мы пошли к Клочановым. Брата барона расстреляли, но у него вид как всегда — ни больше, ни меньше грустный или веселый. Он даже об этом ничего не говорил. Было тепло, но скучновато и пропажа времени.
24 [января], суббота
Рисовал немного в отвратительно холодной комнате. Стал пить чай в 2 часа; пришла N.N. plus amoureux que jamais[1673]. Удалось между двух появлений Анюты в нашей комнате сделать a fuck[1674], не доставив мне нисколько удовольствия. Потом долго и скупо слушали ее ламентации. Ходил обедать в Дом иск[усств], сидел между Шухаевым и Альтманом, тут же поблизости сидел идиот наглый Петров-Водкин, несший чепуху: м[ежду] пр[очим], об А. Франсе, что он, дескать, дрянной писатель и те, кто его читает — идиоты. После обеда, бол[ее] многолюдного, чем предыдущие, общее собрание, очень скучное, чтение и исправления устава.
Я скоре ушел к В.С. Мазуровой на щи из свинины и ватрушки. Разговор больше всего — такинирование Ники и нападки на него В.С. Клоч[ановой] и Анюты.
Говорили о расстрелах <…>[1675]. Убитых <…>[1676] среди бела дня, везли по городу и <…>[1677]. Будто автомобилей <…>[1678] дороге, заставили рыть могилы раздетых донага и <…>[1679]. Раньше, месяца два т[ому] н[азад], расстреляли и старуху, сестру <…>[1680] за то, что она подавала помощь раненым <…>[1681]. Получил через Э[лькана] деньги от Грж[ебина].
25 [января], воскр[есенье]
Не работал. Утром заходил Элькан за вещью для Добычиной: рис[унок] (забракованный) «Die Weihnacht»[1682]. После раннего обеда с Анютой ходили к Канам. Там мать (Леон) и Давидович, поверенный в делах Берлинов. Дети на меня налипали. Оттуда я прямо в театр на «Отелло»[1683]; встретился с Женей и Никой Маз[уровым], который нас провел в ложу. Было так мало видно и слышно, что после 3-й картины (объяснения Отелло в сенате) мы ушли. Декорации Щуко, насколько можно было судить по кусочкам, очень хороши. Надо посмотреть из кресел. Оттуда с Женей пошли искать искавшего нас Элькана к Абельманам. Они нас оставили, обласкали, накормили вкусным, пришел туда Элькан, принес мне в подарок акв[арель] Villiers’a. Женьке понравилось там, и мы довольные вернулись домой. Были там Хессины, брат m[ada]me и Кантор[1684].
26 янв[аря], понед[ельник]
Не работал. Вечер[ом] ненадолго ходил к Пиньятелли. Там чрез[вычайно] тепло, но ужасная скучища и такие пошлые, все те же разговоры.
27 янв[аря], вторн[ик]
