Не хотелось начинать работу. Пел Брамса. Вставил в рамы миниатюры на жести, вынутые из них прошлой весной. С Анютой сидел у моей печки на скамеечке.
Пили чай с молоком и поджаривали на ней хлеб. Так прошел весь день. Рано пообедав, пошли в театр в ложу дирекции, в котор[ой] сидели вдвоем одни.
Спект[акль] был для красноармейцев. Давали «Дантона» — дешевую, но эффектную пьесу. Исполнена она посредственно; вместо Максимова роль молод[ого] гасконца играл какой-то маленький плюгавый актерик. Красивая актриса Аленева[1718] игр[ала] героиню.[1719] Перед спект[аклем] красноармейцам сказал вступление какой-то человек — о Дантоне и фр[анцузской] революции <…>[1720]. В 9 спект[акль] кончился. После чая и чтения «Дон Кихота» («histoire du captif»[1721]) пошел спать.
12 февр[аля], четверг
Не работал.[1722] Среди дня приходила Б.Л. Кан за молоком и страшно меня разозлила своей глупостью, без конца и ужасно жаловалась на то, что ей самой надо нести его. Обедал у нас Лобойков на кухне. Концерт отменили. Звонила Абельман. Звала к себе. В 9 я пошел, там были Замков, Элькан, брат ее, М[арии] В[ениаминовны], и Хессины. Вкусно накормили. P.S. Долго не мог заснуть и много придумал картин за это время: intérieur (по моему этюду) с няней и малюткой заснувшими, с игрушкой (Арлекин?) на полу, с клеткой канарейки. Потом подробности картин для Добычиной и еще другие, ранее задуманные: толстая некрасивая дама в пышном наряде, перед ней мальчик амур с зеркалом. Два аббата в осеннем парке при восходящей луне.
Пятница, 13 февр[аля]
Не работал. Обедал у Кримера в компании К.Н. Рабиновича и его жены (тоже доктора), какого-то разговорчивого господина, расск[азывавшего] интер[есные] в бытовом отнош[ении] сцены хищения и воровства <…>[1723] офицером <…>[1724] и помогавших ему делать[1725]. Обед. Гусь и гороховый суп на свинине. Водка на березовом экстракте невкусная. В половине 10-го пошел в Дом иск[усств]. Там играл свои сочинения Бик[1726], мне не понравившиеся. Много знакомых, почти все жиды.
И все меня ищут и льнут ко мне: сладкий Замков, Рыбаков, Абельман, Элькан и т. д., и т. д.
14 февр[аля], суббота
Работал мал[енькую] картину по заказу Добычиной. В 4 обедали. В 5 ч[асов] с Анютой вышли обедать в Дом иск[усств]. Она в перв[ый] раз как член. Было слишком много народу. Я обедал за неб[ольшим] столом с Шурой, Яремичем, Матвеев[ым][1727], Нерадовским, Анненковым, Allegri, Верещагиным из Общ[ества] поощ[рения] худ[ожеств][1728]. После обеда пошли наверх смотреть открывающуюся выставку Альберта Бенуа[1729]. Много великолепных акварелей, громадный талант, разменявшийся впоследствии на гроши. Ранние его акв[арели] [18]70 — [18]80-х годов особенно хороши. Потом вниз на выборы новых членов. Оттуда с Анютой к Канам. На кухне пили кофе и болтали. Он и она, а дети уже спали. Он рассказывал про мошеннич[еские] проделки с ним Ландау.
15 февр[аля], воскрес[енье]
Работал и к 4-м кончил картину; она вышла лучше предыдущих двух. N.N. прислала письмо, умоляющее меня придти к ней сегодня непременно для объяснений. Пишет о страданиях, о сердце, не находящем покоя, и кончает: «Будьте человеком. Ваша N.N.».
Вечером после чтения легкомысл[енного] романа «L’enfant du bordel»[1730], приписываемого Pigault-Lebrun’у, пошел к N.N. Grande scène d’amour, je lui ai dit qu’il faut en finir. Prières, baisers, <…>[1731]. J’ai été de marbre. Dégout et ennui.[1732] Звонил С.Г. Ландау: О.А. Хим[она] — воровка — призналась в бриллиантах. Долго рассказывал мне эту интересную историю. Она не сумела воспользоваться своей кражей и вовремя уехать. Украла брошь, браслет, денежное письмо и паспорт умершей англ[ичанки].
16 фев[раля], понед[ельник] / 3 февр[аля]
Анютины именины. Не работал, днем [читал] «L’enfant du bordel»[1733] — банальный роман, вне литературы, похожий на множество таких же эротич[еских] романов, в котор[ых] герой без меры е[бется] с десятком дам и пейзанок. Пил с Анютой какао. Потом я читал кое-что из Boleyn relative à l’amour[1734]. Перед обедом немного рисовал: тело к написанной в 1909-м акварельной голове спящего кадета.
Вечером по случаю Анютиных именин зеленая скука, все очередные дуры: Вера Цем[ирова], Любочка, Бенезе, Юлия Стом[атьевна], скучнейший барон — всего гостей человек 10. Среди них милая Степанова с сыном, но они потонули в море скуки.
17 февраля, вторник
