Было нескол[ько] скучно, хотя нескол[ько] вещей очень были красивы. Потом с Анютой к Павловым — день их свадьбы. Пили херес и curaçao[1506] c чудес[ным] пирогом. Болтали неинтерес[ные] вещи, но оживленно. Чудесная, красивая, но холодная зимняя ночь.
10 окт[ября], пятница
Не работал, валандался весь день. Не выходил из дома. Около 5-ти приехал сначала Рябушинский, потом Кример. После обеда лежал немного. Пришли гости: Мазурова с сыном, Клочанова и барон. Неинтересный вечер, хотя все — милые люди. Читал и днем, и после ухода гостей «Die Elixiere des Teufels»[1507]
11 окт[ября], суббота
Не работал. К 3-м поехал к Рябушинским с Женькой. Он был один. Показывал вещи. Я купил у него превосходного Rottenhammer’a — аллегорию на зиму, пожар van der Poel’я и полет ведьмы — мал[енькую] карт[ину], которую он мне продал за Elsheimer’a[1508]. На ловца и зверь бежит: недаром я все мечтал написать картину такого сюжета, натыкался на gravure’ы Gillot. Но это не он, конечно. Дал 15 [тысяч]. К 5-ти к Кустодиеву на собрание «Мир иск[усства]», чтобы обсудить, как реагир[овать] на требование правительства (в лице Лебедева и какого-то грубого матроса) — принудительн[ое] участие членов общ[ества] в конкурсе на украшение города ко 2-й годовщине [октябрьского переворота]. Те, кому были разосл[аны] приглашения, участв[овать] отказались, и Лебедев в этом усмотрел сговор, саботаж, «кадетские штучки», кричал на худ[ожника] Курилу[1509], котор[ый] почему-то представительствовал наше общество, не будучи его членом, и грозил карами. Собрались Кругликова[1510], Шухаев, Верейский и Замирайло. Сам Добуж[инский], нас всех созвавший, не пришел — обманул; потолковали немного, решили, что наш «коллектив» закажет кому-ниб[удь] из учен[иков] Щуко или Фомина проект для представ[ления] на конкурсе. Я ушел из-за последних трамов раньше, чем пришли к оконч[ательному] решению. После обеда пришла Женя, утомила сразу, я на нее сердился и не мог сдержаться и не быть резким. Уж очень она одолела нас своими делами и длинными рассказами. К 9-ти пошел с Женей на Торговую к А.П. Келлеру. Принимал он и его мамаша с большим животом и карминным носом очень любезно. Дали чудный ароматный чай. Показывал [А.П. Келлер] вещи из коллекции, не особенно интересные. К 12-ти дома.
12 окт[ября], воскрес[енье]
Не работал. Утром показывал Зилоти новую картину. Потом все время дома. Вечером с Анютой и детьми у Блиновых и Клочановой с Мазуровыми. Блинова после чая за столом пела русск[ие] сердцещипательные романсы. Поет приятным голосом, музыкально и с душой. И сама интересная наружностью. В общем же, скучновато. В постели читал «Die Elixiere des T[eufels]».
13 окт[ября], понед[ельник]
В половине 12-го с Анютой вдвоем в Лигово. Утро было холодным, крыши и камни покрыты инеем. Там холодно и сыро, солнца не было. Ходили часа два по чудесн[ому] шерем[етьевскому] парку, собирали еловые шишки. В 4 дома — Анюта собрала букет кашек и ромашек. Едва верится, но узнали про сильное наступление, танки. Взяты Волосово, Елизаветино, Кр[асная] армия бежит. Приходила Женя — все возится со св[оими] вещами, — нас измучила. Перед обедом выкурил папиросу, затошнило, как гимназиста, едва обедал, после обеда <…>[1511]. Лежал. Скрыл от своих причину. Ходил ненадолго к Жене, помочь ей. Красивый матрос, котор[ому] она продала вещи. Чай у нас пили Циммерманы и две Pignatelli. <…>[1512].
<…>[1513] news from everywhere[1514]. В постели читал «Чортовы элексиры». P.S.
14 окт[ября], вторник
Поздно встал. Не работал. После 2-х уехал на Алекс[андровский] просп[ект] к Рябушинским. У него <…>[1515], тот бритый господин, кот[орого] я у него видел на Пасхе в сопровождении красивого офицера. Жена его все время была с нами — мной и Женькой — у горящего камина. Все время жаловалась на мужа, смеялась над ним, описывая его деспотизм и странности. С нами была чрезв[ычайно] мила и разговорчива. Между прочим: когда я сказал ей, что возраст ее и Женьки, сложенные вместе[1516], гораздо меньше моего, она удивилась и сказала, что мне, самое большее, можно дать 37 лет. Я купил у Ряб[ушинского] миниатюру на меди XVII века — порт[рет] женский — за 2½ [тысячи]. В 6 я ушел к Кримеру, в том же доме живущему. У него очень симпатичный жилец — моряк-физик, образованный, музыкант (играл нам). Приятно разговаривали о музыке, иск[усстве] и политике. Вкусный и очень сытный обед. Они меня провожали до Мариин[ского] театра.
Пиньятелли устроили место Сер[гею] Дм[итриевичу] в своем деле, Гидрострое.
Радуюсь за Анюту. 7 тысяч. Это поднимет ее падающий дух. До полов[ины] четвертого читал Гофмана. P.S.
15 окт[ября], среда
