Последний день нашей выставки. День Пасхи. Встал позднее, чем всегда. Рассматривал картинки из N[ew] Y[ork] Times’a. Выехал я после часа. Сначала на выставку в Academy of Design[796]. Average[797] приличный, грамотный, но ни одной выдающейся картины. Но и не очень уж хуже и наших вещей, чтобы ни говорил Иг[орь] Грабарь. Встретил на в[ыставке] Volkert’а, говорил с ним, похвалил его стадо среди цветущих лавров. Он познакомил меня с Фешиным и его женой.
Фешин участв[овал] на выставке. Оттуда на нашу выст[авку]. Зашел на минуту в St. Patrick[798] – хорошо построен[ная] готич[еская] церковь. На выставке много народу. Пришел Volkert с сестрой и другими св[оими] товарищами и знакомыми. Со всеми я говорил. Познакомился с Miss Williams, писательницей по искусству, членом худож[ественного] клуба при Carnegie. Она предложила мне устроить мою выставку в клубе.
Много знакомых. Ходили пить кофе в италь[янский] ресторан, говорили с waiter’ом[799]-немцем – русским военнопленным, женившимся на русской. Опять на выставке. Приходил еще академ[ический] художник, очень высокий, восхищался нашими картинами и моими в частности. Пришел и Бор[ис] Алекс[андрович].
Пришел Крэн и нас поразил своей generosity[800]: купил на 5700 д[олларов] две картины Поленова. Обещал помочь Захарову. Виноградов сказал ему два прочувств[ованных] слова, когда он уходил. Пришли Зилоти.
Закрыли выставку довольные и веселые. Пошли ужинать в итал[ьянский] ресторан на углу 47-й и Lexington’a[801]. Длинный стол. Все мы, кроме Трояновского, все наши дамы-сотрудницы, включая Бенигсен, О[льга] Лавр[овна], оба Зило-ти, Борис Алекс[андрович], Сорин, Судьбинин, Бурлюк в глазетов[ом] жилете, Фед[ор] Ник[олаевич], Яковлев и кассир. Челов[ек] 26. Было оживленно. Коктейль, приготовл[енный] Ник[олаем] О[сиповичем]. Я сидел между ним и Захаров[ым] против Елены и Бор[иса] Алекс[андровича]. Говорили тосты. Разошлись около 12-ти часов.
Сорин нам всем прислал на выст[авку] по куличу, по пасхе и по 6 яиц.
21 апр[еля], понед[ельник]
Ездил на выставку – там пустыня. Носил фотографу снять 4 своих вещи. Вернулся на в[ыставку]. Сорин вручил мне билет на А. Павлову. Веч[ером] поехал туда, сидел в перв[ом] ряду кресел. Павлова еще очень хороша. Но антураж ее и постановки – cheap[802]. Недурно – 3 карт[ины] из «Oriental Impressions»[803]. Она сама – в крас[но]-желт[ом] и pink[804] кост[юме], усыпан[ном] серебр[яными] точками. Allegri списал инд[ийскую] миниатюру[805]. Осв[ещена] она была синим светом, и лицо ее было голубое. «Амарилла-цыганка»[806], переделанная и укороченная, балет «Ruses d’amour»[807] Глазунова со вставками из Дриго[808]. «Лебедь» Сен-Санса[809] и «Вакханалия» из «Времен года»[810] с Новиковым[811]. Новиков неплох. После спектакля пошли за кулисы. Новиков долго тряс мне руку, комплиментируя меня. Анна Павлова ластилась и целовала меня. Я ей сказал похвалы, говорил про не на месте нарисованные брови. Дандре обещал прислать 3 билета на пятницу. Павлова выпрашивает у меня рис[овать] костюмы. Пили чай с Сориным в рестор[ане] self service, [он] советовал мне разные вещи – карьерные.
Веч[ером] читал Волконского.[812] Сегодня в Pittsburgh’е умерла Duse[813].
22 апр[еля], втор[ник]
Опять дождь. Поехал на выставку, дела нет. Опять понес фотогр[афии] – снимать еще 4 вещи.[814] Ездил с Гришк[овским] к Судьбинину, у кот[орого] в studio выставка его вещей; посидел с 15 минут и ушел. На нашу выставку опять. Вернулся домой в 5-м часу, читал из Book Review[815] Times’a.
A. Rothbart[816] предлагает за 500 д[олларов] купить мой «Old ballet»[817] письмом.
В 9 уехал к Базавовым. Он – некрасивый армянин. Mrs. Colby довольно-таки кривлялась. Мне льстила и предлагала дружбу. Звала к себе запросто по телефону. После ее ухода просидел еще с час. Прошел пешком блоков[818] 30. <…>[819]. Прочел статью о России из Foreign Affairs[820], одолж[еную] мне Юл[ией] Алекс[андровной], – написана ее братом.
23 апреля, среда
Встал рано, поехал на выставку. Заседание относ[ительно] выст[авки] в Waterbury[821] и о др[угих] неотл[ожных] вопросах. Привез домой часть своих картин, вернулся домой к 4-м[822]. Вечер[ом] компанией в Century Th[eatre] на Рейнхардтовском «Miracle’e»[823]. Построенный собор очень эффектен. Начало было очень красиво до начала игры Piper’a[824]. Красива и благородна Maria Carmi; Diana Manners очень красива, но играет бледно. В общем, бездарный bosch’евский[825] и чересчур длинный спектакль. Без всякой поэзии, много ридикюльных претензий. Орган, католическое пение, выкрики, ладан, освещение `a la Tiffany[826] все время, прозрачный пол, освещ[аемый] при убийствах изнутри. Хороша только Maria Carmi. Чай после пили у нас Малышевичи, кот[орые] были с нами.
24 апр[еля], четверг
