Выпал первый снег. Было очень красиво. Трава, и не все листья опали. Работал для обложки Die Dame. До темноты. Сидящую даму с папиросой в руке в robe de style[2953]. На первый раз[2954] — выходит гадость. Делал по наброску с Фокиной. Топилась печь, было тепло и уютно. Разбирал по сюжетам вырезки картинок из N[ew] Y[ork] Times’a.
14 [ноября], суббота
Начал писать тушью: красное платье на голубом диване. Работал до приезда в 3 ч[аса] молодого американца, Ben Goodrich Read’a, нового друга Мифа. Приехал он в белых перчатках, с палкой, маленький, большеголовый, некрасивый, но свежий для св[оих] 24 л[ет]. Он изучает на place des Vosges в америк[анской] школе inner decoration[2955]. Привез вкусный мармелад. Разговорчивый, очень музыкальный.
Все время пел очень верно детским голоском отовсюду — из оперы, оперетты, шансонетки и т. д. Рассматривал мои воспроизведения, «Le livre de la Marquise»[2956] — это Миф меня рекламировал. An aunt[2957].
Перед сном облачился в голубую пижаму. Миф положил его с собой.
15 ноября, воскресенье
Все встали поздно, в особ[енности] Read. После кофе-чаю для Read’a он с Мифом пошел гулять. Обед, за кот[орым] пили коньяк, и опять пение Read’a. Я все время работал до темноты, а Read лежал на диване с Мифом. В 4.20 (для автом[обиля] было темно) мы втроем пошли пешком в Tillières, почти все время болтали — я ради прогулки и чтобы Мифу не надо было идти домой одному. Когда мы были [в] Tillières’е, было уже совсем темно, я очень устал, т. к. американца несло — и он, как ни старался, не мог идти моим шагом. Пили в кафе: они — Сassis, я — кофе. Проводили его и пошли, с фонарем, домой под ручку. Миф рассказал, что было ночью. The <…>[2958]…
Вернулся домой не очень усталый, лег на диван, но скоро пришла вся семья Petit c George’м и дочерьми, и племянницей Andrée — странной и неинтересной рожей. Пили вино, а M
16 ноября, понед[ельник]
Солнце светило почти целый день. Я работал, а молодые поехали в Verneuil покупать кроликов. К часу мы были в мэрии из-за carte d’identité[2961]: надо было иметь двух лиц для référence[2962], и мы немного беспокоились, что писарь и учитель Pinel или мэр нам будут чинить препятствия. Но кажется, нет — вышло из разговора с ними. Один референт[2963] у нас есть — Mr René Petit. Другой, верно, тряпичник Marés. Кончил свою даму в красном с папироской. Гадость — главное, скверно нарисовано — не справился с отсебятиной. Миф очень хвалит — он vox populi[2964] отчасти. Хотя понимает больше, чем populus[2965].
Когда уже темнело, стал рисовать фигурки для след[ующей] вещи: переделки в фейерверк и в XVIII век неудавшейся обложки для House and Garden. Читал «Возрождение», рассматривал Theatre Magazine — привезенные нумера из Америки. После ужина заходил Mr Petit для подписи. Мы ели вкусную рыбу chien de loup[2966]. Лежал на диване. Один <…>[2967]. Рано легли спать.
17 ноября, [вторник]
Солнце, чудный день, но холодно. С утра в м[оей] комнате топится печка. Молод[ые] люди ездили в город покупать кроликов. Я работал с половины 10-го до 4-х без перерыва. Гуашью. Фейерверк. К концу дня увидел, что плохо, лучше не будет, и что надо или бросить, или перед[елать] на масл[яную] картинку.
В 4 Michel повез убитых кроликов (он их сам убивает, Миф не может) сдавать в багаж. А Мифетта была очень со мной милая. Предоставить [себя] не отказалась. Маленький перерыв из-за маленького Жоржа, прибегавшего за чем-то.
После ужина лежал на диване один <…>[2968]. Michel клеил шину. Потом я один уже (они легли) написал Анюте письмо.
18 ноября, среда
Утро — холодное. Все покрыто инеем. Солнце. Продолжал вчерашнюю работу.
Даже немного при свете лампы. Прочел веч[ером] «Неупиваемую чашу» И. Шмелёва. Приятный рассказ, но хуже «Человека из ресторана».
