19 ноября, четверг
Продолжал свою гуашь. Кроме одного места (две фигуры), все не нравится. Прочел два рассказа Шмелёва, «Это было» и «Чужой крови» — первый мне не понравился совсем, второй понравился — о солдате Иване в плену у немца Брауна.
Сегодня сбрил себе усы. Мефодий засмеял, разругал. И правда, стало лицо хуже — отпущу опять.
20 ноября, пятница
Красивое утро. Все белое, в инее. Солнце. Думал с грустью об Анюте. Около 12-ти пришло от нее письмо. Работал весь день до 4 [часов] 20 м[инут], когда стало темно. Читал «L’éventail de crêpe»[2969] Ed[mond] Jaloux. Вечером Мифа написал письмо Анюте, я сделал приписку.
20 ноября, пятница[2970]
Опять работал весь день. Вечером читал роман Ed[mond] Jaloux.
21 ноября, суббота
Работал весь день. К 3-м приехал Дм[итрий] Степ[анович] Ш[евич] и наполнил дом своим несносным бахвальством, пошлостью и хамством. В вечеру я устал от него. Именины Michel’я. Вечером кончил роман Jaloux, превосходный.
22 ноября, воскресенье
Письмо открытое от Анюты и приглашение на vernissage выставки, посв[ященной] театру, от Лиссима. Дм[итрий] Ст[епанович] целый день грубо острил, пикировался с Michel’ем, кот[орый], по-моему, много воспринял от его манер и психологии.
Слова «стерва», «говно», «хуй», «жопа» и т. п. не сходили c уст этого дурака.
Завтра в Париж.
23 ноября, понед[ельник]
С поезд[ом] в 9.50 в Париж. Со мной ехал Дм[итрий] Степ[анович] Ш[евич]. Со мной он не так развязен и надоедлив. От Dreux до Парижа он дремал. А я проглядел № Nouvelles littéraires. С чемоданом своим прошел к Г[иршма]нам на r[ue] Cas[imir]-Périer. У них завтракал, и они предложили мне у них остановиться, что мне приятно, т[ем] б[олее] что нет Иды Исидоровны.
С Генр[иеттой] прошли в магазин и оттуда вскоре пошли на vernissage театральной выставки у Charpentier. Выставка очень интересная. В особ[енности] старинный отдел. Моя какашка лежит в витрине[2971]. Изд[ан] илл[юстрированный] каталог, очень сумбурный. Много знакомых. Шура с Кокой и Лёлей, дочь Мих[аила] Ник[олаевича] Бенуа[2972]. L. Vogel (ходил с презабавнейшим на вид Lepape’ом[2973] — вдвоем они как Gog и Magog[2974]). Лиссим, устроитель выставки.
Я был часа полтора и очень устал. Через Лиссима сделал мне экспертизу[2975] Гюберчика хранитель Люксембурга[2976] (?). Скорее 6, чем 10 [тысяч франков], как назначил Шура.
Оттуда проехал до place des Ternes и к девицам Рахманиновым. Они вскоре вернулись, были со мной самой любезностью, поили чаем, гадали мне, показывали новые платья, Т[атьяна] С[ергеевна] уговаривала и уговорила сестру заказать портрет Серебряковой. Мы написали совместно ей письмо. Я советовал ей платье и другие подробности для портрета: белую розу, б[елые] перчатки и черн[ое] бархатное платье[2977]. Я у них обедал, а П. Ливен принес водку и, мне, кусочек ливерной колбасы. Сидел я до 10-ти ч[асов]. К Г[иршманам], но они у брата Paul’я, куда [пошел] и я; там был племянник В[ладимира] О[сиповича] фотогр[аф] Дм[итрий] Роман[ович] Вассерман. Он между проч[им] рассказал об одном мелком мошенничестве Ник[олая] Рябушинского. Гостеприимный Поль дал нам чаю и коньяку.
[Я] Переутомился и долго не мог заснуть.
24 ноября, вторник
Утром пешком на b[ouleva]rd Montparnasse к Бархану, показал ему даму в красном и гуашь «Фейерверк», ему очень понравилось, и он 2-ю хочет до продажи г-же Лессер продать репр[одукцию] в журнал. Дал мне № Illust[rierte] Zeitung с моей «Крестьянкой с собачкой». С ним пил кофе в Café du Dôme. Пришла туда и его молоденькая секретарша. Болтали довольно долго о фр[анцузских] совр[еменных] художниках: Picasso, van Dongen и др[угих]. Оттуда к Г[иршма]нам, но не завтракал у них. Зашел к Полю, у кот[орого] Мих[аил] Як[овлевич] Берлин и друг его beau-frère[2978] Понизовск[ий]. Завтракали. Я пил бургундское и кофе — даже стал немного tipsy[2979]. Обсуждали мое новое лицо — м[ежду] пр[очим] Генриетта его в высшей степени одобряет. Поехал на [rue] Marbeuf и then to Mlle Panthere.
<…>[2980] piacere[2981]. <…>[2982] гов[орит?] <…>[2983] C[osimo] <…> unknown[2984] <…>[2985]. В магазин. Сидел exhausted[2986]. Каминский пригласил меня и Генр[иетту] на пятн[ицу] вечером петь и слушать Дебору.
Дома лежал до ужина. После него опять лежал до приезда Шуры Верховской с фасонами платьев — она показывала и снимала мерку и очень нас задержала.
Мы так опоздали к Самойленко, что ее самой уже не было, но мы болтали с ее мужем и Мирзой. Пили белое вино. Домой пешком. Заходил в забавное bistro пить кофе, кот[орый] оказался очень вкусным. Перед сном трепыхало сердце.
25 ноября, среда
