Сегодня открываю то ли монографию, то ли учебник про экспрессионизм, читаю: «Экспрессионизм быстро спалил свой факел и безжалостно износил юный организм». Думаю: здорово, пишет — о литературном направлении как о проститутке. Но потом: «Литература экспрессионизма интеллектуального порядка, она пронизана философскими и эстетическими идеями кризисной эпохи, поэтому изначально не может быть праздной. Она глубоко интертекстуальна. Такая литература не предназначена для легкого чтения. В амбивалентности этой литературы сосредоточена вся противоречивость бытия, а тончайший глубинный лиризм, скрытый под маской циника или патологоанатома души выдает стремление к гармонии и неистраченный жизненый потенциал», — и еще 300 таких же страниц. На месте слова «экспрессионизм» напиши любое другое — и ничего не изменится.
Пишут же люди!
А мне не хватает усидчивости.
(Зато какого юношу я видел в трамвае!)
В общественном транспорте, между тем, я люблю наблюдать, как люди разговаривают по телефону; еще мне нравится подслушивать их разговоры: раз они ведут разговоры в общественном транспорте, значит — разрешают себя подслушивать, иногда, к сожалению, их нельзя не подслушивать; еще мне нравится рассматривать обувь и складки одежды, замечать что-то и устанавливать на основе виденного фантазийные логические связи. (Беньямин о фланере и детективе.) А затылки в последние месяцы — почти мой фетиш. Я думаю, что когда-нибудь пойму, как по складкам на затылке можно прочитать характер человека. И Лафатер перевернется в гробу!
Думал: раньше человек был лабиринтом, а сейчас — кусок прозрачной пластмассы.
В автобусе, когда ехал домой: луна за окном слева так четко отражалась в окне справа, что, казалось, что на небе две луны.
(Из аннотации на обложке: Если вас загнал ритм современной жизни и вам необходимо отдохнуть, развеяться, оказаться на островке стабильности и хорошего настроения — окунитесь с головой в классику — она не подведет! Именно эта книга околдовала Д. Грея! Жорис-Карл Гюисманс,
«Живопись увязла в потоке абракадабры. Литература потеряла лицо и достоинство: еще бы, ей приходилось изображать честным мошенника-делягу, благородным — негодяя; пришлось приписывать целомудренную любовь вольтерьянцу, который вопил, что священники погрязли в сладострастии, а сам тайком блуждал по темным комнатам, принюхиваясь, поскольку не был знатоком дела, к мыльной воде в умывальниках и едкому запаху нижних юбок. Великая американская каторга переместилась в Европу. Конца и края не стало хамству банкиров и парвеню. Оно сияло как солнце, и город простирался ниц, поклонялся ему и распевал непотребные псалмы у поганых алтарей банков! Господи, сжалься, помилуй христианина, который сомневается, маловера, которых жаждет веры, мученика жизни, который, покинутый всеми, пускается в плавание под небесами, где по ночам не загорается спасительный маяк старой надежды!»
Вчера вечером в автобусе снова тот самый парень, про которого я уже писал.
На остановке у леса его всегда встречает мужчина, который, кажется, старше него лет на 15. Слишком молодой, чтобы быть отцом, и слишком старый, чтобы быть братом, но, может быть, отчим. Странно, странно, очень странно.
Ехал в кино: троллейбусы стоят друг за другом, не едут, впереди авария. Водители, кому не лень, вылезли и разговаривают друг с другом. Пришлось выходить из троллейбуса, идти до ближайшей остановки, ждать автобус, опоздал немного. Ехал из кино, уже в другую сторону: авария, троллейбусы стоят друг за другом. Водители скучают. К счастью, эта авария случилась почти напротив моего дома. И я уже никуда не спешил.
Видел сегодня бездомных собак, которые спали, свернувшись, в стриженной пожухлой траве.
Иногда автобус, в котором едешь, движется так быстро, что не успеваешь разглядеть людей на тротуаре, которых хочется разглядеть.
У меня, наверное, отсутствует воля к жизни или что-то вроде этого, то есть, конечно, мне нравится жить и я панически боюсь смерти, но при этом у меня, кажется, атрофированы всякие (эволюционные) устремления: у меня нет совершенно никаких целей, да и вообще я пидорас,
На самом деле если подумать, то это отсутствие воли к жизни называется ленью.
Сегодня снова видел сумасшедшего из Строгино с черными кудрявыми волосами. Мы ехали с ним в одном трамвае. Он всматривался в меня. Мне было не по себе. Потом он вышел, подтягивая свои грязные джинсы.
Ряды уличных фонарей растворяются в грязном оливковоголубом вечернем небе: надо бы писать про электрические фонари (Laterne) и поэзию.
Зачем он оставил свою визитку? Что он хотел этим показать?
Рассматривал ташеновский альбом и думал: вот эпоха
