Домашние утки могут принести эпидемию гриппа, которая убьет 50 000 000 человек. Просто
[
В библиотеке на выходе из читального зала столкнулся с Цумштегом. Странное дело: я с ним все время как-нибудь где-нибудь сталкиваюсь. Он, кажется, хотел со мной поговорить, сказал: хой александер, хотел еще что-то сказать, а я, опустив голову, пробурчал грюци, и быстро пошел к гардеробу.
Книгохраналища: Огромные бетонные коробки, заставленные бесконечными рядами книжных полок. Миллионы немых книг. В некоторых местах очень темно. А когда подходишь — автоматически включается свет. Начинаешь искать книгу, которая тебе нужна, потом начинаешь пролистывать все книги, стоящие рядом, все книги подряд, и теряешься, ходишь между полок, или стоишь и читаешь, а время исчезает. Иногда мимо проходят другие читатели. Их движения как-то по-особому, нежно отзываются во всем твоем теле. А потом голос откуда-то сверху объявляет, что книгохранилище уже закрывается. А ведь только что было утро! Под потолком начинает работать книжный транспортер.
Вышел на холод.
Магазины. Бесконечные товары. Меряю вещи, большинство из которых никогда не будут моими. Думаю: понятно, что происходит с книгами в библиотеках, или даже с книгами, которые не смогли продать, но удивительно, что происходит с вещами, которые ты однажды надевал на себя? В Globus, в отделе верхней одежды, сталкивался взглядами с симпатичным швейцарцем. (Моя любимая тема — товары как катализатор сексуальных отношений. Сначала таким катализатором были, кажется, книги. И товары, и книги связаны со смертью. И как же? Они дают возможность жить чужими жизнями. Возможно ли жить чужой? Какая жизнь своя? Надо бы пойти в библиотеку, прочитать об этом.)
Иду по темной набережной. Смотрю на лебедей в реке. Крыса перебегает дорогу и, шелестя, исчезает в опавших листьях.
Для того чтобы по вечерам жизнь не казалась слишком однообразной, я пью разные сорта чая. Иногда я пью чай с молоком.
Я не смогу определенно сказать, нравится мне жить в Швейцарии или не нравится, я думаю, что все равно где жить, ведь, какая разница, где живешь, финал и так известен, но здесь нет метро, а в трамвае мне ездить нет надобности: я живу в трех минутах ходьбы от факультета.
Рассматривал сегодня бордовые носки Цумштега, рассматривал бежевые носки Себастьяна. На итальянском мы сегодня должны были вообразить, что ходим к другу в гости. Себастьян сидел на столе недалеко от меня. Он все время жует жвачку и обнимает свою подружку.
Ах, да, у себя на родине скончался от рака мозга F*, жалко его. Он меньше года прожил в Германии. Его не смогли спасти. Кафедра в ужасе.
Американский телесериал «Страсти» преследует злой рок. Сперва неожиданно подавился вишневой косточкой и умер карлик, игравший ожившую после магических ритуалов куклу, а теперь случайно утонул пожилой актер, игравший в сериале патриарха одного из враждующих в сериале семейств.
Иногда я думаю, что актеров сериалов убивают специально, чтобы поддерживать ежедневный интерес к мыльной опере на протяжении десятков лет.
Сегодня в кондитерской купил — в первый раз — кусок торта. Обычно я не покупаю здесь сладкие хлебобулочные изделия, потому, что крайне дорого, но говорю, что не покупаю потому что не люблю сладкое или потому что на диете. А тут — вечером — подешевевший в два раза перед закрытием кондитерской кусок торта с ревенем.
Купил и съел втайне и с большим удовольствием.
