Я тут подумал: о какой же чепухе разговариваешь, перед тем как ебаться! (Ну и после ебли тоже.) Такая жуткая потеря времени! Причем обидно даже не оттого, что теряешь много времени, час, два, три, а оттого, что потом даже не помнишь, о чем говорил. Вот когда читаешь лекцию, тоже теряешь много времени и потом тоже все забываешь, о чем рассказывал, но эти лекции хотя бы по конспектам читаешь, их всегда можно освежить в памяти (или на экзаменах, когда тебе твои лекции пересказывают студенты). А все, что говоришь для того, чтобы (перед тем как) заняться сексом, абсолютно невоспроизводимо.
Каждый день (так сказал бы М. Вальзер времени «Браков в Филиппсбурге») похож на хрустальный бокал, наполненный до краев дешевым вином, которое надо выпить одним залпом, или на бутылку шампанского, которую разбивают на счастье о борт корабля перед первым плаваньем.
— Сегодня отличная погода.
— Да. В такую погоду надо прыгать с парашютом.
Новый год встречал скучно. В половине третьего ночи вставил в уши беруши, чтобы не слышать шума разрывающихся бесконечных новогодних фейерверков, закрыл окна: на улице от петард стоял удушливый запах серы — так, наверное, пахло в Содоме и Гоморре, когда их сжигало небесным огнем, — и лег спать. Лежал и, засыпая, думал о том, что десять дней общероссийского праздника — это как будто бы погружение в безвременье. Конец света или официальное признание того, что мы все уже в раю.
Aber durfen wir wirklich denken, dass der tod die klufte zwischen uns abschafft, oder dass die wege, die wir wählen, immer richtig sind, da die alle in nichts stocken?
Снова смотрели фильмы, снова проговаривали банальности о вечности, о том, что однажды все исчезнет, о ничтожном — жизни каждого отдельного человека, и грандиозном — якобы бесконечной вселенной, такие почти жанполевские, практически томасманновские разговоры, поразительно пустые. Потом гуляли по свежевыпавшему снегу. Я не знал, что кокосовое молоко может свернуться.
Вчера ходили с Ирой в магазин одежды. Видел забавного продавца. Он сидел на корточках, и я думал, какая у него красивая спина! А потом он встал, и, ах, лучше бы он не вставал! — ноги кривые, зад тоже очень некрасивый.
Deine traumweiche Hande, / Ein Blatt schwebt vom Baum. / Nicht Blut, Tranen fluten in Dir. / Dein Herz lebt leise wie deine Hände (Max Dautendey, aus: Reliquien, 1899)
Зимнее настроение: лень, тоска, улицы замело снегом, из окна: свинцовые облака над серым городом. Денис катается на коньках. У меня нет коньков, я читаю Августа Платена. Приезжал один из студентов, симпатичный и простой, привез мне книги и вафельный торт, взял у меня книги. Зачем я в Москве?
Сегодня в маршрутке со мной ехала сумасшедшая женщина, босая, в грязной одежде, она рассказывала всем, что ее сглазили, говорила: у меня была шуба из тигра с бантиком, а мне все завидовали, завидовали, завидовали. А потом меня сглазили, и я обнищала.
Пожаловался матери, что московский наземный общественный транспорт (автобусы, трамваи, троллейбусы) возмутителен: дорого, грязно, сыро, холодно. Мать ответила, что я зануда.
В метро видел симпатичного молодого человека в короткой куртке, джинсах и белых кроссовках. Он дремал, призывно раздвинув ноги.
Я шел от вокзала до дома пешком, поднимался по бесконечным лестницам с тяжелым чемоданом и сумкой. Взмок, тяжело дышал, остановился передохнуть, и тут из темноты появился прекрасный швейцарский юноша и спросил, не помочь ли мне? Я, конечно, ответил: «будьте добры» и сунул ему саквояж и сумку. Он дошел со мной до моего дома, попрощался, исчез в темноте.
Капиталист знает, что всякие товары, какими бы оборвышами они ни выглядели, как бы скверно они ни пахли, суть деньги в духе и истине, евреи внутреннего обрезания, и к тому же чудотворное средство из денег делать большее количество денег.
Psychologists say that most normal adults are well equipped to start a secret life, if not to sustain it. The ability to hold a secret is fundamental to healthy social development, they say, and the desire to sample other identities — to reinvent oneself, to pretend — can last well into adulthood. And in recent years researchers have found that some of the same psychological skills that help many people avoid mental distress can also put them at heightened risk for prolonging covert activities.
And there are thousands of people — gay men and women who stay in heterosexual marriages, for example — whose shame over or denial of their elemental needs has set them up for secretive excursions into other worlds. Whether a secret life is ultimately destructive, experts find, depends both on the nature of the secret and on the psychological makeup of the individual.
