Когда сижу на кухне и в одиночестве пью чай и туда вдруг заходят мои соседи, двое или трое, то сразу начинаются утомительные разговоры о половых сношениях — и как, и что; Миша, серб, жил и работал в Греции. Однажды ночью он ебался на пляже у отеля, и вдруг пришли полицейские и возмутились. Мишина недоебанная подружка стала качать права и, фрустрированная пролонгацией, кидаться на полицейских, светили звезды, луна и шумело море. Адам, польский архитектор, ни разу не занимался сексом на природе, хотя у него была такая возможность, и никогда не ебал иностранок, только полячек. А еще есть женщины-нимфоманки, которые всегда хотят ебаться, но они не всегда хороши в постели, а от тех, которые хороши, начинаешь зависеть, как от наркотиков, и это плохо, потому что это женщина должна зависеть от мужчины, как от наркотика, а не наоборот. А еще Миша видел, как ебутся в туалете в ночном клубе, а Адам никогда не видел, зато русские солдаты, когда в 1944 году шли по Польше, насиловали полячек. Всех, без разбору. А как будет пизда по-сербски? Пiчка. А как будет жопа по-польски? Dupa.
А мне даже и сказать нечего.
Ночью. Молодежь курит — в старом городе в два часа ночи стойкий запах травы. Престарелые педерасты парами, под ручку, спешат по домам. Обдолбанные швейцарские парни громко поют песни на швицердютче и блюют на каменную мостовую. Русские мадам прогуливаются по набережным и обсуждают диеты. Прохожие рассматривают витрины. Всюду вибрирует жизнь! И даже в самой темной подворотне можно разглядеть картинно целующиеся или выясняющие отношения пары! Прекрасные разговоры! Два молодых человека в обнимку на пороге гейбара нежно смотрят друг другу в глаза: I think pregnacy is just horrible. You never know what does pregnant woman actually want. First she wants chocolate and then smoked salmon. — Uhh, it's really disgusting.
Ночью случилось ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ!!!
Землетрясение. Тряхнуло два раза. На второй раз книжки попадали со стола. Видимо, небольшие землетрясения тут дело обычное, но если честно, я испугался. И такая тишина на улице.
В супермаркете, когда я покупал конфеты в праздничных коробках, ко мне подошел Санта-Клаус в красном атласном халате с ватной бородой и с тележкой, наполненной конфетами, пряниками, арахисом и мандаринами и спросил: Кеншттуигхендвельхегдихте? Я ответил, что не понимаю ни слова по-швейцарски, особенно когда говорят быстро. Тогда он повторил, медленно, почти по слогам, и громко, так, что на меня стали оглядываться покупатели: Канст ду мир иргендвельхе гедихьте форлесен?? Я покраснел и сказал, что могу, и начал, сбиваясь, мямлить: Über allen Gipfel ist Ruh, то есть Горные вершины спят во тьме ночной. — Ну нет, сказал Санта-Клаус, — это очень короткое стихотворение, мне нужно больше, ich will mehr!
Тогда я вспомнил строчки стихотворения, которое мы учили на фонетике и начал, в надежде, что, вспомнив одни строчки, я вспомню и следующие: Komm Tom! О, komm! Komm Tom herab ins kuhle Grab!.. Тут я запнулся и сказал Санта-Клаусу, что в общем-то знаю только печальные стихотворения, сделал вдох и почти открыл рот для того, чтобы прочитать стихотворение Тракля про бледную сестру в кристалле и черные крылья ночи, но тут Санта-Клаус замахал руками, мол, ладно, бери и пряник, и конфеты. С наступающим Рождеством!
Табличка у входа в швейцарский лес: «Грибы можно собирать по понедельникам, вторникам и пятницам. Можно собрать не больше 1 кг грибов. Запрещается собирать грибы в темное время суток и в дождливую погоду. Запрещается собирать несъедобные грибы».
Я редко бреюсь и говорю радикальные глупости.
В рассказе Стивенсона «Остров сокровищ» есть герой по имени Рука Израиля. Кульминация фильма «Красный дракон»: слепая нимфоманка делает минет маньяку-шизофренику, поедателю рисунков Блейка. Это ли не триумф постмодернизма?
Мать вчера, конечно, рассказала мне очередную историю из жизни. У одной ее подруги умерла тетка. Она была на даче, с трехлетним внуком, и умерла во сне. И мальчик прожил два дня с трупом и потом жаловался родителям: я просил бабушку почитать мне книжку, а она не вставала с постели и не читала.
Когда его спросили, а что же он ел, он ответил: картошечку из кастрюли.
Видел сегодня мертвого старика в коричневой куртке. Он лежал на снегу, с запрокинутой седой головой, руки по швам, раскрыв рот, на животе развернутый паспорт. Рядом стоял милиционер и курил. Я прошел мимо, а когда обернулся, чтобы посмотреть на старика еще раз, то обратил внимание, что его ботинки так начищены, что блестят на солнце.
