У меня в Швейцарии был приятель по имени Марсель, из бедной семьи, мы с ним познакомились на курсах итальянского языка, он собирался служить в армии в Тичино. Однажды мы пошли с ним в Кунстхаус и обсуждали там картины «На краю леса» Анри Руссо, эта картина вызывает у меня отчаяние и страх, и «Почту в Альпах», а потом пошли ко мне в общежитие и пили чай в моей комнате — был декабрь, очень холодно, а мы после музея долго гуляли по городу, а я заметил, что он носит курцзокен, и очень испугался, что он простудится, и позвал его к себе. Потом ко мне в комнату постучался Адам и сказал: а что вы тут сидите одни, вы что, пидорасы, что ли?
На стадионе «Москвич» проходит турнир по регби. Хорватские регбисты очень красивые. Латвийские еще лучше.
Денис с женой сегодня крестили своего ребенка. Меня,
Европейцы — хилый народец, мрут и от жары, и от холода. В продуктовом магазине азиаты, фасуя овощи и фрукты, поют свои народные песни и танцуют, хлопая в ладоши и притопывая.
На рассвете пошел смотреть перекресток недалеко от моего дома, где сегодня столкнулись два автомобиля и погибли люди. На улицах пусто. Там, где случилась авария, тоже
У Дениса был день рождения, но все дарили подарки его дочери, а я подумал: если тебе на день рождения никто не дарит подарков, то день рождения утрачивает всякий смысл, ведь в подарках вся суть — это награда тебе за еще один прожитый год.
В доме напротив — в первый раз — ночью ни в одном окне не горел свет. А потом электричество отключилось и у нас.
Пара ссорится на улице. Девушка говорит своему другу: У тебя в жопе что? Говно! И в голове у тебя то же самое, что и в жопе.
В продуктовом магазине кассирши стыдливо засовывают тебе в пакет с покупками листовку «Единая Россия против Птичьего гриппа».
Задержанный сразу же признался в убийстве. Он рассказал, что познакомился с Зиминым некоторое время назад. 80-летний Зимин сначала его приютил, а потом изнасиловал. Чтобы отомстить, он убил насильника и сварил из него бульон. Убийца сначала ударил Зимина ножом в сердце, после выстрелил ему в голову из пистолета. Затем он расчленил тело и сварил часть мяса и внутренних органов. В течение суток убийца потрошил труп и выносил по частям из квартиры. Селезенку и печень он спустил в канализацию, голову сварил, чтобы убитого не могли опознать, вставную челюсть раздробил на балконе. — В Таиланде женщина убила и скормила тиграм мужа-графомана.
Когда смотрю по телевизору прыжки в воду, переживаю, что прыгуны ударятся головой о трамплин.
На автобусной остановке на скамейке сидят два пьяных парня, один, толстый, дремлет, голова почти на животе, второй, в черном спортивном костюме и черных кроссовках, разговаривает по телефону: откуда у меня твой телефон? ну ты че, не помнишь меня, что ли? а я тебя помню, откуда же я твое имя знаю, ты же пиздатая, если бы была непиздатой, я бы не позвонил.
Шел от метро до дома под мелким дождем, и под фонарями казалось, будто мой свитер покрыт алмазной пылью.
У метро «Текстильщики» бегают жирные крысы.
Вечером была гроза. Молния ударила где-то недалеко, и потом был такой долгий раскат грома, что задрожали окна, наш кот, прижав уши, бросился под ванную, а на улице завыли сигнализации всех машин. Бабушка спала, но от грохота за окном проснулась, повертела головой, зевнула и сказала: все-таки эти сволочи по нам ебнули!
(Она однажды рассказала, как в 1941 (ей было 11 или 10 лет) ночью рядом с их бомбоубежищем разорвалась бомба, несколько человек убило, а ее подружку контузило, подружка вертелась как юла, зажимала уши, из которых текла кровь, и визжала нечеловеческим голосом.)
А… позвал меня к себе на дачу, чтобы познакомить
У друга широкая грудь, узкие бедра, длинные ноги и ужасная футболка со шнурками с Черкизовского рынка. Дача заброшенная, грязная. Шел дождь, мы сидели на улице, под навесом, куда вынесли стол. По навесу стучали тяжелые капли. Разговаривали ни о чем. Меня покусали комары.
Бабушка вынуждена постоянно пить лекарство от паркинсонизма. Но однажды ей надоело, она пожаловалась врачам, что устала пить лекарства, и наша терапевт тогда устроила ей
Через три дня
В больнице она пришла в себя, но была совершенно не в себе, боялась теней на потолке, называла меня Мухтаром, а мою мать — Алией. А что, говорила бабушка, Алия — красивое татарское имя!
