Ходили в оперу. Опера, шедевр итальянского веризма, была про то, как петербургская куртизанка с красивым русским именем Стефана любит бедного студента Василия. Стефану содержит кн. Алексей, но студент ничего об этом не знает. Однажды вечером он приходит навестить свою няню Никону (а она по совместительству еще и служанка Стефаны), а у Стефаны в это время в покоях кн. Алексей. Василий заревновал, подрался с князем и ранил его. Его схватили полицейские и отправили на каторгу. Стефана пошла за Василием в Сибирь. На каторге она встретила Глеба, своего бывшего сутенера. Глеб любит ее и предлагает ей бежать, а она сначала отказывается, потому что раскаялась и предана Василию, но потом соглашается, ведь Василию сидеть еще долго, а ей уже хочется обратно в Петербург. И вот когда они с Глебом бегут, ее убивают охранники. Она ползает перед смертью по сцене и поет:
Потом шли по Арбату, дождь, рабочие в полиэтиленовых дождевиках толкали большие тележки с ящиками, а я (в который раз за это лето) промок насквозь.
В метро девушка лет семнадцати, с пухлым лицом и кудряшками рассказывала по телефону: ну да, у нас сегодня было первое занятие! Ой, блин, я думала, я в обморок упаду, но на самом деле — ничего. Да вообще — ни-че-го! Трупы, они как бы уже и не трупы, ну, то есть трупы, но как бы уже наформалиненные <…> Ну да, их в формалине вымочили и они стали коричневые, вроде как бы не трупы уже, когда они коричневые — не страшно, на трупы совсем не похожи. Короче — фигня.
На собрании сотрудников университета мне понравилась спина одного русого функционера из студенческого профсоюза, очень красивая, он сначала сидел в сером пиджаке, потом — в комнате было душно — снял его, на функционере была очень дорогая розовая рубашка, которая натягивалась на спине, когда он начинал писать, я смотрел, как он расстегивает пуговицы на рукавах…
У отца погиб один из рабочих. Врезался на большой скорости в фонарный столб, 36 лет. Осталась беременная жена, двухлетний ребенок. Машину распиливали автогеном, чтобы достать труп, который потом собирали по частям, чтобы
Перевозил вещи в Крылатское. Водитель был пузатый, но с красивым лицом, а грузчик совсем не похожий на грузчика, худой, с треснувшей губой.
Шел домой из магазина, ко мне привязался неухоженный полуслепой старик, попросил довести его до сберкассы. Он так сладострастно держался за мою руку, пока я его вел. Мне было очень противно идти с ним — но что же делать? Навстречу нам толпа детей: воспитательница ведет свою группу с прогулки обратно в детский сад, говорит им: дети, давайте подумаем: жук пролез между стеклами в оконной раме и там застрял, что с ним будет? Один мальчик ей отвечает: он вылезет обратно?! — Нет, говорит воспитательница, он там умрет и засохнет.
В 9:20 утра в Красногорске взорвалась канализационная станция. Взрыв был такой силы, что многие подумали, будто началась атомная война или очередной теракт, страшно; говно взрывается с ужасным грохотом.
Видел дебильного мальчика с прутиком, сидевшего на корточках у газетного киоска, он размахивал прутиком и разговаривал с уродливыми игрушками за стеклом, выставленными на витрине киоска.
Ночью подростки играли в футбол на спортплощадке под окнами. Мяч ударялся о железную сетку с приятным звуком.
Отец ездил на деревенское кладбище, где похоронены его родители. Вечером вернулся, родственники передают тебе привет, на кладбище живут упитанные котята.
Больницы уничтожают время. Идешь к врачу, думаешь — ненадолго, а в итоге проводишь в больнице часы. Неслучайно так популярны десятилетиями продолжающиеся медицинские телесериалы. Тебя посылают из кабинета в кабинет, с этажа на этаж, из поликлиники в поликлинику, и так до бесконечности. И везде побеленные стены, серый кафель, рыжие клеенки, пустые кабинеты, запах стерильности, даже в грязных туалетах, пустые каталки, все время боишься, что однажды попадешь туда и никогда больше не выберешься. Я люблю наблюдать, как над людьми совершают медицинские манипуляции. Как у других берут кровь. Кто-то, когда ему прокалывают палец, закрывает глаза, кто-то отворачивается и смотрит в окно, кто-то морщится, кто-то тяжело вздыхает. Когда ждал очереди на ультразвук, подглядывал в большую щель, как делали ультразвук пожилой женщине с некрасивой маленькой грудью.
