Теперь сложное впечатление от спектакля. Наибольший эффект произвела декорация. Это огромная стеклянная стена, двигающаяся по сцене, чрезвычайно выразительная и запоминающаяся. Фрагмент старого барского дома Раневской. Довольно быстро во время действия вспомнил статью Г.А. Орехановой относительно Чехова в дни чеховского юбилея на ведущих сценах. Но, так сказать, неожиданная эротика в отношениях помещицы Раневской и молодого купца Ермолая Лопахина меня удивила меньше, чем то, как абсолютно скомкана и высмеяна вся линия Ани, дочери Раневской, и Пети Трофимова, которого Дмитрий Дизбрехт играет почти как идиота. Но все можно было бы еще оправдать, даже эту сомнительную концепцию, если бы Раневскую играла актриса с бульшим внутренним «дворянством» и обаянием, нежели у Александры Захаровой. Сюда бы Алису Фрейндлих или Татьяну Доронину! У спектакля есть, конечно, свой шарм, определенная целостность, но все это подается на каком-то экстатическом нерве, на кромке и под аккомпанемент визжащего еврейского оркестра - а хочется больше грусти, больше
В конце спектакля случилось совершенно мною непредвиденное, возник, я бы сказал, прием, почти грандиозный: стеклянная стена, которая во время действия ездила по сцене, раздвигалась и сдвигалась, вдруг по-настоящему рухнула, с пылью, со звоном разбитого стекла - конец имению, разрушение дома! Спектакль я видел еще и в прицеле Премии Москвы. У меня в этом году будет сложная ситуация: на премию выдвигается и спектакль Бородина «Берег утопии». В прошлом году Премию Москвы получил «ленкомовец» Александр Збруев, достаточно ординарно сыгравший в захаровском спектакле Гаева, и уже несколько раз получал эту премию коллектив А. Бородина.
Когда мы покидали театр, опять по тому же роскошному служебному проходу, видели спину Марка Захарова, заходящего к себе в кабинет: розовый затылок, седая голова, спина совершенно старого человека.
Прочел в «Литературке» статью бывшего руководителя ельцинского телевидения и крупного комсомольского работника Олега Попцова, которую откладывал раньше. В ней удивительная смесь точных высказываний о сегодняшнем времени и неких реверансов в сторону нынешней власти. По поводу первого мне все время хотелось спросить у автора: а кто, интересно, помогал ельцинскому режиму доламывать все лучшее, что оставалось в советской системе, и так беззастенчиво ее хаять? А что касается второго, то создается впечатление, что Олегу Максимовичу, отстраненному от работы, душевно нелегко сидеть дома и так снова хочется во власть… Но, тем не менее, не могу пропустить несколько умных высказываний умного человека. Впрочем, это то, о чем много раз задумывался и я.
«Наша рассудочная философия упрощена до состояния абсурдности. Во всем виновато советское прошлое. Откуда неконкурентность нашей промышленности? Оттуда. Допустим. А как же ВПК, который вывел СССР на самые передовые позиции? Это что, происходило в другой стране, вне пределов социалистического развития? И не на государственных промышленных предприятиях? Значит, дело не в политической системе и форме собственности, а в наличии средств и уровня профессионализма в управлении. А там, где этих средств не было, не было и развития. Но подобные рассуждения тяготят, потому что лишают нас возможности оправдания ошибок, совершаемых ныне».
Боюсь, что здесь Олег Максимович все же несколько заблуждается: для нашей страны имеет значение и форма собственности, и политическая система. Но дальше он справедливо рассуждает о милиции.
«А вот состояние современной милиции вводить в реестр скверного советского наследия - по меньшей мере, заблуждение. Это вам скажет не только милиционер, отслуживший в те годы, но и любой гражданин, безопасность которого была гарантированной. Отсюда бренд тех далеких лет: «Моя милиция меня бережет».
Попробуйте сказать это о сегодняшней милиции - вас непременно сочтут умалишенным.
И коррупцию не впрессуешь в советские времена. Коррупционный бум - это на 95 процентов продукт развития страны за последние 20 лет».
