Я положил телефон на подушку, а подушку — на центр кровати. Конструкция напоминала подиум с местом только для одного олимпийского призера.
— Так он его точно не оставит без внимания.
Вика одобрила.
Я затянул шнурки, а она проверила, что Кейси прячется в ее поясной сумке. Глядя на нее, я разбомбил только что установленную конструкцию, достал тебя из подушки, половину засунул в трусы, половину прикрыл футболкой и собрал подиум обратно.
С непривычки на улице было невыносимо ярко. Не помогали даже затемненные линзы моих новых очков. Дневного света я не видел примерно месяц. Приходилось щуриться, опускать козырек бейсболки почти до носа. Вика поднимала его обратно, потому что так я только вызывал подозрение. В скором я привык и к яркому свету, и к свежему воздуху. Его свежесть почувствовал только после месяца заточения в Курямбии. Там воздух спертый. Напрочь пропитан запахом фекалий.
— В вашем районе есть какое-нибудь кафе, где можно позавтракать? — спросила Вика, когда мы вышли на Джона Рида.
Я не признал родную улицу. Она казалась другой. В ней что-то изменилось. Она манила и отталкивала меня. В ней явно что-то было не так, и я до сих пор не разобрался. Она была и чужой, и до боли в сердце родной. А может, я просто привык к жизни отшельника.
— Илья, где можно набить живот, но не булками с газировкой, а нормальной едой? Слышишь?
— Кажется…
«Эта улица… Что с ней не так? Не людная и не пустая… Обычная. Те же дома, те же магазины…»
— Илья! — Вика меня подтолкнула.
Возле нас прошла женщина. Та самая, что я видел у детской площадки с еще одной женщиной. Та, что жаловалась на своего бывшего мужа и на свое одиночество. Повезло, что она не отрывала глаз от мобильника — плохое поведение «яжематери». Будь она внимательнее, удивилась бы девчонке с мужским именем.
— Не Илья. Я больше не Илья. Больше нельзя быть Ильей. Надо придумать другое, женское имя.
— Упс! — Вика втянула голову в плечи. — Ты прав-ва… Иль-лона. Ты права, Илона.
— Ило-о-о-на, — протянул я. — Мне нравится.
На вопрос про кафе я так и не ответил. Она и сама узнала в интернете, что поблизости не было ни одного заведения, удовлетворяющего ее потребностям. Ни в одной местной отрыгаловке она не собиралась давиться второсортными помоями.
— Придется завтракать в пекарне. Там хотя бы подают горячий чай не в одноразовых стаканах. И на том спасибо.
Маршрут в пекарню проходил через офис телефонщиков, дверь которого из-за отсутствия кондиционера была подперта кирпичом; магазин, где в последний раз я был, покупая шоколадный батончик Вите; «Все по одной цене», двери которого открыты для всех с восьми до шести, и мой родной дом, на который мне пришлось взглянуть всего раз, и этого раза хватило, чтобы вновь зажмуриться и идти, ориентируясь лишь на шаги Вики. Она понимала, что что-то не так, но не задавала лишних вопросов. А я знал, что ты все объяснил Кейси, а Кейси — ей.
Пекарня не могла похвастать большим залом. Места хватало на три стола и два стула возле каждого, да небольшой прилавок, треть которого занимал кассовый аппарат. Зато она могла похвастать ассортиментом, обслуживанием клиентов и демократичными ценами.
— Здравствуйте, — с улыбкой встретила нас пышная женщина. Улыбка ее была настоящей. И своя работа ей явно нравилась. Она была в чудаковатом головном уборе черного цвета, похожем не то на поварской колпак, не то на пилотку, белой рубахе и черном же фартуке с полукруглой надписью: «ПЕКАРНЯ У ВИЛЛИ».
Мы поздоровались. Она осмотрела нас с ног до головы, большее внимание заостряя на мне. Улыбка не сходила с ее лица, а меня это не только настораживало, но и пугало.
«Она поняла. Я — переодетый в девочку мальчик», — подумал я. Вика одернула меня, словно читая мысли.
— Чего изволите, юные леди, в столь ранний час? — спросила женщина, взглянув на часы в форме тарелки на стене. 10:27. — Хотя и не рано уже. Совсем не рано. Время летит… — мечтательно произнесла она.
«Фух. Пронесло».
Вика выбрала сочень с творогом за семьдесят рублей. Для нее он не был таким вредным, как жаренный пирог с картошкой, выбранный мной. Я и выбрал-то его только из-за того, что не хотел тратить деньги Вики. Вроде как, мужчина должен оплачивать расходы женщин. Пирожок обошелся всего в четверть сотни рублей — половину начальной стоимости. Он был вчерашним. Нет, он не был ни тухлым, ни прокисшим. На нем не было ни мха, ни плесени. Над ним не скопилась полчища мух. Опарышей тоже не было. Он был обычным пирожком, который не купили прошлым днем.
— Пить что-нибудь желаете? — спросила женщина, когда Вика доставала деньги.
Я хотел было ответить, что не прочь попить лимонад, что стоит справа от кассового аппарата в маленькой пластиковой бутылке, но вовремя одумался. Может быть, я и походил на девочку, но не был уверен, что мой голос был девчачьим.
— А что у вас есть? — поинтересовалась Вика ровно в тот момент, когда улыбающаяся женщина уставилась на меня. Тогда-то она и начала сверлить меня взглядом.
