— Сок ананасовый, яблочный, виноградный, томатный. Лимонад: груша, тархун, сливки, фейхоа, — протараторила кассирша. — Также есть горячие напитки. Чай в ассортименте. — Она подала нам меню с напитками. — И кофе на любой вкус из кофемашины.
Мы уткнулись в меню.
— Ах да, — продолжила она, — еще в наличии какао и горячий шоколад. Они появились недавно, в меню их еще не внесли. Ну и в заключении: первым пяти посетителям любой чай бесплатно. Не буду, юные леди, вас обманывать — в «Пекарне у Вилли» не принято обманывать клиентов, — вы как раз попадаете в первую пятерку. До вас были только трое: паренек ее возраста, — сказала она Вике, мотнув головой в мою сторону, — и семейная пара… без ребенка. Я вам это говорю, потому что в «Пекарне у Вилли» никогда не обманывают.
Выбор был очевиден: Вика взяла какао за шестьдесят рублей, потому что хотела, а я — зеленый чай, потому что бесплатно.
Пока мы ели, Вика сидела в телефоне и оставляла положительный отзыв заведению. В каждом из трех пунктов она поставила пять из пяти звезд. Я видел это, потому что больше никуда смотреть не мог. В окно не смотрел, потому что в него был виден угол моего дома, о котором хотелось забыть. На прилавок «Пекарни у Вилли», в которой никогда не обманывают, глаза тоже не поднимались — из-за него за мной пристально следила улыбающаяся женщина в чудном колпаке.
В зал зашел старик с тростью. Женщина его узнала, видать, он был постоянным посетителем. В нем не было ничего примечательного, кроме плохого слуха. Продавщице приходилось почти орать ему шаблонные фразы, которыми она одолевала и нас. Дед взял два пирога за полцены: с картошкой и с капустой. Так же попросил черный чай с тремя пакетиками сахара.
— Федор Анатолич, сегодня ты опоздал! Пришел шестым! — прокричала она ему в ухо, все еще не отрывая от меня глаз.
Я скукожился. Вжался в стул. Откусил пирог. Шваркнул горячий чай из кружки.
— Ась?
— Я говорю: ты шестой! — Она усмехнулась. Налила чай в бумажный стакан и накрыла кружкой. Подала ему сахар и пластиковую ложку. — Но тебе повезло! Девочка оставила для тебя свой бесплатный чай! — Она подмигнула Вике.
— Ась? — повторил дед и приложил карту к терминалу оплаты.
— До свидания и приходите завтра! Не опаздывайте! — крикнула она ему вслед.
Дед ничего не ответил и даже не обернулся. Он не слышал ее. Он только негромко пернул и вынес запах с собой. Хорошо хоть, к тому моменту от нашей еды ничего не осталось, а в кружках было по глотку.
Женщина любезно убрала с нашего стола пустую посуду. Спросила, не желаем ли мы чего-нибудь еще. Мы любезно отказались.
Она остановила нас перед выходом.
— Постойте, пожалуйста.
Я напрягся.
— Да? — Вика взяла меня за руку.
— Кажется или я тебя где-то видела? — обратилась она ко мне.
— Меня? — максимально пискляво переспросил я. Позже Вика сказала, что в этом не было нужды, и звучало это неестественно. Сказала, что мой голос и без того похож на девчачий. «С возрастом, конечно, изменится, а сейчас не переживай». «Где же ты была раньше?» — спросил я ее.
— Тебя, — уверенно, но не серьезно произнесла женщина в колпаке. Она не переставала улыбаться.
В дело вступила Вика:
— А вы не узнали ее?
— Нет.
— Значит, вы мало смотрите кино. Это же Харли Квинн. Как можно не узнать кумира молодежи?
— Точно! Похожа! Мои дети любят смотреть эту ерунду!
Мы вышли.
— Здорово ты ее надула! — просиял я.
— А то! — Вика поправила мне очки.
Женщина из пекарни не узнала меня — это хороший знак. Точнее, она не узнала во мне мальчишку, а это еще лучше. Вывод один: маскировка сработала.
«Но все-таки женщина обратила на меня внимание. Она узнала во мне кого-то, — думал я, пока мы бесцельно шатались по улице. — Быть может, Илью, которого однажды видела… на снимке газеты, который запечатлел все семейство, сгоревшее дотла вместе с загородным домом…»
Я загонялся, нервничал. Вика держала меня за руку, как свою младшую сестренку, и это помогало. Нравилось. Но больше нравилось, что Вика знает, как ее теплая рука придает равновесие моему расшатанному сознанию.
Отпустила она меня, когда мы зашли в парк, где летнее солнце не палило так ярко, где мы скрывались в тени густой листвы берез. Пусть даже в парке было людно: собаководы, пенсионеры, спортсмены; там мне стало на все сто процентов спокойно. Никто не тыкал в меня пальцем, не провожал взглядом. Только две бабушки из трех, сидевших на одной лавке, уминая вставными челюстями жаренные семечки и нюхающие табак, сказали, какие мы с Викой красивые. Назвали нас внученьками. Мы им поклонились и пошли дальше, задрав носы.
Как и говорил ранее, у нас не было какой-либо цели, и шли мы, куда глаза глядят. Мы просто шли, потому что могли ходить. Потому что я хотел ходить. Мне просто хотелось сутками бродить по улице и не возвращаться в Курямбию. Хотя… второе утверждение неверное. Мне хотелось туда вернуться и лечь спать на одну кровать с Викой.
