Одеваться не стал, лишь спрятал комок халата за спиной и вышел из туалета с пятью дырами. Не прогадал: Ви сидел у раскрытого настежь окна на подоконнике ко мне спиной. Повезло, иначе не знаю, как бы пришлось действовать дальше.
Босыми ногами я бесшумно прошел по мягкой земле к самому дому, бросил халат на отмостку и попытался незаметно стащить тебя у Ви из-под носа, но на подоконнике тебя уже не было. Ты лежал на столе.
Ю отпаривалась в душевой. Запотевшие стекла не дали взглянуть на ее обнаженное тело в последний раз, прочем я насмотрелся на него во время гимнастики на улице.
— Ви. — Я ткнул в него пальцем.
Он неторопливо повернул голову почти на пол-оборота и посмотрел на меня через плечо.
— Чего тебе, И?
— Можешь подать мне вон ту тетрадь?
— Без проблем. — Он подошел к столу, поднял тебя и осмотрел. — Странно: написано девяносто шесть листов, а по мне — все восемьсот.
— Должно быть, чернила утяжеляют ее, — в шутку сказал я первое, что пришло на ум, и принял тебя у него из рук. — Подай и ручку.
Она валялась под столом, видать, выпала, когда Ю или Ви убирали тебя с подоконника. Он подал мне ее, но не отпустил. Мы держали ее вместе.
— Пишешь, рисуешь или считаешь? — спросил он.
— Пишу, — признался я.
— О чем?
— О жизни.
— Хорошее дело, — сказал он, — наверное.
«Сейчас он спросит, куда я намылился».
Но он не спросил, а только снова сел на подоконник и уставился в душевую.
Я подобрал халат, прислонил его к животу и медленно вышел за пределы участка с ребхаусом.
Уже одевшись, еще раз посмотрел на дом: Ви все еще сидел спиной к мне.
Я побежал.
Куда я бежал, так это в уже знакомые мне места — к двум водоемам, отгороженным от ребхауса березовой рощей. Только рощи уже не было. Не было и заброшенного завода с автомобилями и механизмами. Сегодня там было поле пшеницы с едва заметной тропинкой, протоптанной, судя по всему, Ю и Ви утром. По ней я добрался до…
Сегодня там были не глубокие ямы, как в первый день, не водоемы с прозрачной водой, в которых потонули Кью и Ар. Сегодня там были два колодца из кирпича. Любопытство взяло надо мной верх: в один я бросил первый попавшийся под ногами камешек и не услышал никакого звука приземления. Ни всплеска, ни грохота.
Что делать дальше? Куда бежать? К реке? Но лодки ведь нет. Плыть? Застыну и утону, а это не тот исход — хоть и похожий, — на который я рассчитывал. Куда? Прыгнуть через идеальный ров, за которым уже находилась гора опила? По ней ездил трактор и вываливал из ковша еще опилки. Гора напоминала прежнюю, самую первую гору мусора, но не являлась ей. А может, мусор специально покрывают опилками? Чтоб не воняло? Вони же не было? Не было.
И все же я подбежал ко рву. Похоже, он один, как и дом, оставался неизменным: все те же четкие углы между идеально ровных земляных стен и полом.
«Что делать?» — спросил я. Помнишь свой ответ?
Так я и впервые перехитрил тебя в нашей совместной жизни. Я знал, что ты изначально, как только я приплыл туда на лодке, желал моего скоропостижного удаления с той территории. Знал — это меня и задержало. Я смог обхитрить тебя, потому что в сегодняшнем длинном сне научился кое-чему еще — держать свои мысли взаперти. Не научился — навык пришел сам собой. Возможно, так на меня повлияла череда последних событий: две недели без сна, книги, осознанные смерти Кью и Ара или даже нудистский дом. В любом случае я смог закрыться от тебя и понял это по стуку в дверь моего сознания, в которое ты постоянно вламывался.
Сейчас да, потому что открыт, но не тогда.
Тогда я дал тебя право управлять мной, но то был мой маневр. Ты хотел отвести меня дальше от процедурной, не спорю, я хотел этого не меньше твоего, но ты не знал, почему.
Ты управлял моими ногами, как тогда, когда мы с Викой летели к Витьке в перелесок. Ты управлял мной, и я не чувствовал усталости, только скопившуюся злость, придающую уверенности. Ты посылал сигнал, будто действуешь во благо, а в ответ получал удовлетворение, хотя мы оба знаем, что это не так. Да только впервые обхитрив тебя, я пользовался себе во благо. Ты об этом даже не догадывался.
Ага. Чушь! Только эта чушь провела меня по рву вдвое быстрее, даже едь я по нему на велосипеде. Эта чушь протянула меня по заброшенной канализационной трубе, в которую плавно перерос предыдущий идеальный ров. Эта чушь дала возможность вылезти из колодца посреди глухого леса и не заблудиться в нем. А кто вывел меня к трассе? Кто посоветовал запрыгнуть в кузов «газельки» на обочине, пока водила пер в кабине случайную попутчицу? ЧТО, если не ЧУШЬ? КТО, если не ТЫ?
Херня — это ты без меня. Теперь-то я это знаю наверняка.
Ори сколько угодно, это все равно ничего не изменит. Ты попался на мою удочку, в мой поводок. Я обуздал тебя и воспользовался, как ты всегда пользовался мной.
