— Любовнички… — просипел Витя, глядя на друзей. Он сильно устал, вымотался, но не мог себе позволить не подколоть ребят, тормошащих его каждую минуту.
Вика с Ильей молчали, но их пылающие красным пламенем лица говорили о многом. Авария попал в точку.
— Вслед за стихами, пошли разговоры. Односторонние, как и у деда. Мама общалась с клубком. Она называла его Сережей (видать, в честь Есенина). Трудно сказать, о чем она с Сережей общалась, но ни мне, ни папе эти разговоры не то что не нравились — они мешали нам жить.
Мама разговаривала ночами. Про нас с папой совсем позабыла. Ее связь с синим мотком ниток перешла на новый уровень: она стала брать его на работу. Это плохо кончилось.
— Она умерла? — Вика вздрогнула.
— Сначала на маму жаловался водитель автобуса, — продолжил Авария, — якобы та всю смену бормочет себе под нос и пробивает поездку только половине пассажиров. Это дошло до руководства. Маме сделали выговор. Второй. Ну а ей-то что? Начхать, пока Сережа рядом.
Так все и продолжалось, пока однажды на остановке «Техникум» к ним в автобус не зашел подвыпивший студент. Он подал маме деньги за проезд, но та лишь глупо посмотрела на него и продолжила бормотать. Студенту показалась, что она его оскорбила, но быстро осознал: с кондукторшей не все в порядке. Будь он трезв, проигнорировал и проехал бесплатно, но алкоголь в его организме пробудил монстра. На весь автобус он стал оскорблять маму и в выражениях, собственно говоря, не скромничал. Он поливал ее матом.
«Успокойтесь, молодой человек», — наконец сказала она ему.
Пассажиры, в мгновение ока ставшие случайными свидетелями, потом рассказывали прессе, что кондукторша поднялась со своего кресла, медленно опустила руку в кошель с мелочью. Лишь единицы заметили в тот момент ее глаза: пустые и синие. «Глаза покойника» назвала их старушонка, что сидела прямо у выхода из автобуса.
Из кошеля мама достала вязальные спицы. Одним резким движением те воткнулись студенту в пах. Студент взвыл. Взвыл весь автобус. Водитель начал утапливать в пол педаль тормоза, проклиная тот сучий день. Глаза мамы стали прежнего цвета (они у нее были карими… карими) и округлились. Она взглянула на руку, которой все еще вдавливала спицы в бедного выпивоху, и, похоже, поняла, что только что натворила.
На скорости в сорок километров в час она повернула рычаг аварийного открывания дверей и выбросилась из автобуса головой вперед.
— Жуть! — не выдержала Вика.
— Кошмар! — поддал Илья.
— Оху… кхе-кхе! — откашлялся Витя.
— Так и есть… Милиционеры — так их тогда называли — в тот день рылись в личных вещах моей мамы — искали наркоту. Они были уверены, что мама плотно сидела на опиатах, но ни в сумке, ни дома, ни в ее крови их замечено не было. Не было замечено и Сережи, синего клубка. Он появился после ее похорон. Утром в квартире зазвонил дверной звонок. Папа открыл дверь. На пороге лежал мамин Сережа.
— Что вы с ним сделали? — спросила Вика. Вата, которой она вытирала слезы под глазами, к тому времени полностью промокла. Она оторвала еще.
— Сначала он лежал в стеклянной салатнице за стеклянными дверями стенки в гостиной. Потом, чтобы тот лишний раз не мозолил глаз, папа положил его в кастрюлю и накрыл крышкой. Кастрюлю вынес на балкон. На следующее утро Сережа снова лежал в салатнице на прежнем месте.
— А потом?
— Потом на последние деньги папа купил маленький сейф.
— И на следующий день клубок снова был в салатнице? — предположил Илья.
— Нет, — опроверг Авария его идею. — Из сейфа он выбраться не смог. Сейчас же он находится в месте понадежнее…
— Где? — оживился Витя и тут же зашваркал носом. Авария разрешил ему высморкаться на пол. И плевать тоже.
— Можно сказать, в сейфе в сейфе. — Авария отошел в угол, отодвинул пластиковый ящик для инструментов. В стене показалась металлическая дверца. Он отпер ее и вынул сейф. Небольшой, размером с тостер, но невероятно тяжелый, даже для двух взрослых рук.
Малышня ахнула.
— Открой! Открой! Покажи!
— Ни в коем случае, Витя, — Авария пригрозил ему пальцем. — Это очень опасно.
— Ну пожалуйста…
— Нет и еще раз нет. — Авария убрал сейф обратно и закрыл потайную дверцу. — Ты можешь не выдержать.
— Я… да я… Кхе! — Витя отхаркнул густой темно-зеленой слюной.
— А где сейчас твой отец? — спросила Вика. — Или он тоже…
— Тоже, — ответил Авария. — Он ушел вслед за мамой. Очень быстро. И очень похоже.
