— Я хотел убить, но никак не решался. Не подворачивалось удобного момента, удобного случая. О последствиях я не задумывался. Жажда мести овладела мной. К смерти папы я приплел и смерть мамы. И смерть деда. И всех тех, кого мне не удосужилось видеть. Убив тебя, я думал, смогу обрести покой.
Волей-неволей Вика осматривала мастерскую на наличие увесистых предметов, поскольку там, под землей, Кейси тоже не могла общаться с ней и как следствие не могла помочь. Болезненный Витя тоже не смог бы справиться со взрослым калекой, он и Ключ-то с трудом удерживал. А вот Илья только хлопал глазами и впитывал новую информацию, пускай и не радостную.
— Вижу, ты насторожена. Присядь, Вик, сейчас я не желаю зла Илье.
— Как я могу быть в этом уверена? — Она облюбовала молоток на стене. Им бы она точно смогла дать отпор, правда до него было не дотянуться. Пока бы она пробиралась через груды инструментов, стеллажей и коробок, Авария давно бы что-нибудь учудил. Но он не чудил, а только копошился за шкафчиком.
— Я мог сделать это раньше, — произнес он. — Но не стал. Хотя очень уж сильно возжелал того. Был выбран даже день. Точнее, он наступил сам собой. Просто я решил: или сегодня, или никогда!
— И получилось никогда, — сухо сказал Илья. — Так что же изменило твое решение?
— В тот день, как помню, была солнечная погода. Синоптики обещали двадцать пять градусов в тени. Утром, пока пекло не так сильно, я поехал на кладбище, поехал пообщаться с родителями… точнее — с их надгробными плитами… точнее, не пообщаться, а сообщить, что убью этого подонка, Илью.
На кладбище еще издалека я заметил что-то неладное. Поначалу показалось, что на памятниках висят венки. Но, когда подошел ближе, увидел проделки вандалов…
— Ван Дамма? — зевнул Витя.
— Вандалов. Памятники залили красной краской. Она стекала по гравированным лицам мамы и папы и останавливалась на датах их жизни.
Магазин хозтоваров находился недалеко от кладбища, а я был на мопеде, поэтому уже через двадцать минут я вернулся к могилам с растворителем и ветошью. За это время какой-то придурок на еще не до конца высохшей краске, в том месте, где скрывались портреты родителей, нарисовал пальцем улыбающиеся смайлики.
— Козлов… — прошептала Вика и для себя решила наверняка, что обязательно возьмет со стены молоток. И садовые ножницы. И потом уже задаст Игорю за его тупые, безответственные выходки.
— Я смочил тряпку растворителем, размазал краску по памятникам и даже думать забыл для чего приехал. Все мои мысли были о дебиле, проделавшем такое, если, конечно, он был один, дебил этот. Когда до меня дошло осмотреть следы на земле, она уже вся была утоптана моими подошвами.
Когда на памятниках не осталось и капли краски, я все же рассказал родителям свой план. Не услышав от покойников возражений, сел на мопед и помчал к дому Ильи, заскочив по пути в строительный за отверткой с резиновой ручкой. С удобной резиновой ручкой. Ей я планировать заколоть ребенка, подражающего своим сверстникам, роясь в песочнице.
— Но ты так и не доехал, — догадался Илья.
Он размышлял, были бы сейчас живы его родители, его сестра, доберись до него Авария в тот роковой день? Он смотрел на их лица. Живые, яркие, счастливые лица. Он их видел. Он всегда их видел, когда хотел. Но, услышав от Аварии о художествах на кладбище, вместо родных увидел три красных смайла. Илья зажмурился и прогнал эти воспоминания.
— Не доехал, — подтвердил Авария. — В меня врезались недотепы в погонах.
Пока я был в отключке, пока хирурги выполняли свою работу, ко мне приходили родители. Ко мне приходил дед. Бабушка. И прапрапра… Все они говорили о предметах, вещах, которые когда-то у них были. Кто-то называл их талисманом, кто-то — оберегом, амулетом. Совсем старые мои родственники, умершие бог знает сколько веков назад, обзывали их «спасалками», «мысленками» и, кажется, «говорилками».
Дверца шкафчика со скрипом захлопнулась. Авария наконец показался взору слушателей. Это был совершенно другой человек. Темно-синие туфли и рубашка, голубые брюки и пиджак с закатанными рукавами. На правой руке — круглые смарт-часы, на левой — красная ниточка.
Да, его наряд сильно изменился, но и лицо изменилось до неузнаваемости: щетина больше не казалась такой небрежной (похоже, с бритвой он дружил), морщины тщательно скрыты косметикой, андеркат с зализанными назад волосами — словно только что из барбершопа. Как дополнение на носу — затемненные очки пилота в золотой оправе, а в ушах — блестящие серьги-камешки.
— Ну — как вам? — Авария улыбался во весь рот, даже зубы стали белее.
— Ты кто такой? — удивилась Вика. — Ты вообще с этой планеты?
— Вот что значит — мастер маскировки, — гаркнул Витя, оценив прикид Аварии. Потом оценил прикид Ильи и посмеялся над ним.
— И куда в таком прикиде? — не без удивления спросил Илья.
— На танцы? — улыбнулась Вика. — Возьми меня с собой! Плиз!
