– Ты сегодня как—то особенно красива, – заметила я, наблюдая за её белоснежным овальным личиком. В голове появились воспоминания, какой маленькой она была, как мы играли в песочнице, и два года разницы были совершенно незаметны. Тогда мы были такими крохотными, особенно она, а сейчас передо мной сидит девушка, которой завтра исполнялось семнадцать. Сердце заныло от непонятной боли – воспоминания. Не знаю почему, но мне захотелось отложить у себя в голове такой её образ, какой она была сейчас. В течение всего дня я пыталась запомнить абсолютно всё до мельчайших деталей. Мне было это важно. Я не знала зачем, но знала, что так нужно. Лилит запомнилась мне именно такой: улыбчивой, красивой, с длинными волосами – каштанового цвета, большими карими глазами, которые были прекраснее всего, и милыми ресничками. С невероятно добрым сердцем, таким же большим, как и её кукольные глаза. Она не была создана для этого мира: он был слишком ужасен для неё, но она являлась его главным украшением. Наш заказ принесли. Не прошло и пяти минут, как девушка взяла апельсиновый чизкейк и передала его мне. А после – свой любимый, клубничный. Клубника – её любимый фрукт, цвет и запах. От нее всегда так пахло.
– Да, папа, – я ответила на звонок, продолжая пробовать торт. – Мы в кафе, решили перекусить. Да, всё что увидели и понравилось – купили. Карина? – Лилит оторвалась от своей порции и посмотрела на меня. – Нет, не пришла. Может, мы разминулись, не знаю… Ладно.
– Что он сказал? – поинтересовалась она, пока я ставила телефон на блокировку.
– Спрашивал где мы, а после этого спросил, не пришла ли Карина.
– Она что, должна была придти? – в недоумении спросила Лилит и обернулась назад. Я тоже посмотрела в сторону входа, но там никого.
– Не знаю, или, может, она сказала, что пойдет к нам, а сама куда—то ушла?
– Скорее всего, – Лилит перевела взгляд на чизкейк и о чём—то задумалась. – Ладно, не важно, – сказала она через минуту, словно делая заключение. Мы продолжили есть, но молча. Хороший настрой мигом улетучился у обеих.
«Хотела не портить ей настроение, а в итоге оно все равно испорчено».
Заплатив за заказ, мы покинули торговый центр и отправились в кинотеатр. Оставшегося времени до возвращения домой у нас было много. Поэтому, чтобы скоротать время, мы решили сходить на новый фильм, который вышел две недели назад и уже имел огромное количество зрителей. Достав билеты на первые ряды, мы купили попкорн и пошли занимать места.
– М-да, – выбрасываю пустую коробку. – Так себе фильм, но как рекламируют и говорят о нем…
– Лучше бы мы на «Сумерки» пошли, – заключила Лилит.
– У нас осталось ещё два часа и пятнадцать минут, – посмотрев на часы, намекнула я.
– Пойдём за билетами, – весело сказала она. Закупив ещё попкорна, и колы, мы прошли в зал на фильм «Сумерки».
– Вот это другое дело, – заключила я, выходя после фильма.
– Да-а-а, а этот Джейкоб… – Лилит мечтательно закатила глаза. Я рассмеялась при виде сестры, несмотря на то, что сейчас она была ещё милее обычного. Девушка поддержала смех и начала смеяться вместе со мной.
– Да, пап, – ответила на звонок Лилит. – Мы в кинотеатре, сейчас домой идём. А-а, хорошо. Пока.
– Ну, что там? – спросила я.
– Папа сказал, что мы сегодня будем ночевать у тёти Аннуш, потому что дома всё готовится.
– Смысл готовится, если праздновать всё равно будем в ресторане? – не понимала я.
– Мне тоже интересно, но ты же знаешь, мы так каждый год делаем. Наверное, подарки раскладывают. – пожала плечами.
– Да, наверное.
– Пойдём.
Мы отправились домой к тёте. Через минут тридцать, мы уже стояли у дверей дома тёти Аннуш и дяди Гургена – ожидая, когда нам откроют. У тёти с дядей шестеро детей, но открыть дверь было некому.
– Как обычно, – сказала Лилит, закатывая глаза и в очередной раз стуча в дверь. Благо, что закрывать калитку было не в стиле наших родственников.
– А что случилось с их звонком? – спросила я, показывая на чёрное место, в котором когда—то был дверной звонок.
– Это Арчик постарался.
– А-а-а, понятно.
Арчик – это третий сын тёти Аннуш, он был бунтарём, но душой компании. За своих был готов порвать любого. Также он пользовался популярностью среди девушек и любил читать рэп, но это было лишь хобби, преобразовывать это занятие во что-то серьёзное он не хотел. И вообще, его назвали Арчил, но мы зовём его Арчик, Арчи.
– Барев джан, – произнёс Арчик.
«Назови имя собаки и возьми палку в руки», – ухмыльнувшись, вспомнила поговорку.
– Барев, – ответили мы и прошли в дом.
– Барев, – поздоровались младшие дети, и мы с ними.
– Идите мойте руки и за стол, – сказала тетя Аннуш, готовя долму. Помыв руки, мы попутно общались с самыми младшими: Арпине было пять лет, а её брату Серобу – десять.
– А ты поиграешь со мной в куклы? – спрашивала Арпине, смотря на Лилит своими большими серыми глазами.
– Конечно, милая, – с улыбкой ответила Лили.
– Вы играйте в свои девчачьи игры, а мы с Нарминэ сыграем по-крупному, – Сероб подмигнул мне.
